Созвездие Лубянки. Люди и судьбы - Андрей Юрьевич Ведяев

и административных правонарушений, осуществляют взаимодействие и оказывают содействие в работе антитеррористических комиссий. Я, естественно, поинтересовался, что помогает им решать стоящие перед объединением задачи, осуществлять свою деятельность в точном соответствии с законодательством. Как мне объяснил председатель Общественного Совета, заместитель руководителя объединения «Безопасная столица» Дмитрий Евгеньевич Галочкин, это прежде всего 5‑томный труд профессора Валерия Иннокентьевича Шестакова «Негосударственная сфера безопасности, охранная деятельность, частный сыск». Я этому очень обрадовался, потому что знаю Валерия Иннокентьевича очень давно. Он полковник КГБ в отставке, дружил с моим отцом, часто бывал у нас дома и подарил папе упомянутый выше пятитомник со своей дарственной надписью. Поскольку мне приходилось слышать много интересных рассказов дяди Валеры о его жизни, работе в следственных и оперативных подразделениях Комитета государственной безопасности и его последующей научной и законотворческой деятельности, я позвонил ему, и мы встретились у меня дома.

– Дядя Валера, я конечно помню немало Ваших рассказов и о таёжных, и о морских приключениях, и о работе следователем в органах госбезопасности, но всё же хотелось бы услышать их ещё раз.

– Начнём с того, что я родился 5 октября 1941 года. Уже шла Великая Отечественная война, и мой отец Иннокентий Фёдорович ушёл на фронт. Родился я на золотом прииске Целик Усть-Карского района Читинской области. Посёлок расположен на реке Кара, которая впадает в реку Шилка. Слияние Шилки и Аргуни образует Амур. Район богат полезными ископаемыми и, прежде всего, золотом. Поэтому его население в основном занималось золотодобычей. Для этого использовались различные приспособления: драги, бутары, двухколёсные самоопрокидывающиеся тележки (таратайки). Наряду с государственными организациями добычей золота занимались единоличники, именуемые старателями, которые по своей психологии похожи на героев рассказов Джека Лондона о «золотой лихорадке». Там никто прямо не скажет, где он нашёл золото, а будет долго темнить, ходить вокруг да около. Самое чистое золото 95‑й пробы находили в долине реки Кара. Сданное старателями золото оплачивалось бонами по курсу: за один грамм чистого золота старатель получал один бон. Боны принимались в оплату в золотоскупках, специальных магазинах с широким ассортиментом товаров, многие из которых нельзя было купить в обычных магазинах. За день можно было намыть порядка трёх граммов золота. А иногда и ничего. Особенностью этих мест, где я родился, является то, что здесь находилась Карийская каторга. О том, как содержались каторжане, подробно рассказал русский писатель и врач Владимир Яковлевич Кокосов.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ.

Действительный статский советник (гражданский чин 4‑го класса Табели о рангах, давал право на потомственное дворянство и соответствовал чинам генерал-майора в армии и контр-адмирала на флоте) Владимир Яковлевич Кокосов, человек высоченного, почти богатырского роста, с приветливым лицом, большой белокурой бородой и ласковыми серыми глазами, отличался, по воспоминаниям старожилов Забайкалья, удивительной добротой, любовью к простым людям и отзывчивостью к человеческому горю. Он родился 20 июля 1845 г. в селе Крестовском Камышловского уезда Пермской губернии (ныне село Крестовка Далматовского района Курганской области). Его отец, священник Иаков Ерастов (Яков Эрастович) Кокосов, умер в конце 1847 – начале 1848 г. от последствий крестьянского «картофельного бунта» – массовых протестов крестьян Российской империи против посадок картофеля. Во многих местах представителей духовной и светской власти крестьяне избивали, подвергали истязаниям, обливали холодной водой и «морозили». Его мать, Мария Марковна, переехала с детьми к своему отцу-священнику в село Песковское Шадринского уезда Пермской губернии (ныне Курганской области). В 1851–1857 гг. Владимир Кокосов учился в Пермском духовном училище, затем, в 1857–1861 гг. – в Пермской духовной семинарии, откуда был исключён как неблагонадёжный за участие в кружке, распространявшем газету «Колокол» (первая русская революционная газета, издававшаяся А.И. Герценом и Н.П. Огарёвым в эмиграции) и альманах «Полярная звезда». Через год он устроился помощником кочегара на пароход и добрался до Казани, в 1862–1863 гг. посещал лекции в Казанском университете, в августе 1863 г. переехал в Санкт-Петербург, работал грузчиком, заболел тифом и долго лежал в клинике профессора С.П. Боткина. После своего выздоровления Владимир присутствовал на гражданской казни Н.Г. Чернышевского 31 мая 1864 г. на Мытнинской площади, в 1865 г., самостоятельно подготовившись к экзаменам, поступил в Императорскую медико-хирургическую академию, которую окончил в 1870 г. В январе 1871 г. Владимир Кокосов был прикомандирован к Восточно-Сибирскому окружному военно-медицинскому управлению, с августа 1871 г. служил в Иркутском военном госпитале, с февраля 1871 по 1874 г. был лекарем на Карийских золотых приисках, в 1874–1881 гг. – врачом на Карийской каторге, где сблизился с политическими ссыльными и принимал меры для облегчения их участи. С 1875 г. Кокосов занимал должность старшего врача при Управлении Нерчинскими ссыльнокаторжными, с конца октября 1881 г. – старшего врача 2‑го военного отдела Забайкальского казачьего войска, заведовал участком в 1500 верст, участвовал в ликвидации чумы и первым предположил, что разносчиками чумы являются тарбаганы. В 1890–1897 гг. Кокосов служит ординатором, затем главным врачом, начальником Читинского военного госпиталя, одновременно выполняя обязанности тюремного врача. Он преподавал в военно-фельдшерской школе, был членом Забайкальского общества врачей и Читинского отделения Русского географического общества. Его жена, Юлия Семёновна, была дочерью политического ссыльного Семёна Киселева. В браке у них родилось 9 детей: 5 сыновей и 4 дочери. В 1903 г. Владимир Яковлевич Кокосов переехал в Центральную Россию, служил в должности бригадного врача в Воронеже, Бобруйске, Минске, 21 июля 1906 года вместе с 60‑й пехотной резервной бригадой был переведён в Нижний Новгород, где в 1907 г. вышел в отставку. Он опубликовал более шестидесяти рассказов и очерков, вошедших в сборникики «Не наш» (М., 1907) и «Рассказы о Карийской каторге». (СПб., 1907). Умер Владимир Яковлевич Кокосов 30 октября 1911 г. В 1926 году Центральная комиссия по назначению персональных пенсий и пособий при Народном комиссариате социального обеспечения РСФСР назначила его вдове персональную пенсию в 30 рублей за заслуги мужа.

Вот отрывки из книги Владимира Яковлевича Кокосова «На Карийской каторге» (Чита, 1955):

«У правого берега реки Кары, над пространством в четыре тысячи квадратных саженей, окруженном обработанными промывкой грудами песку и гальки, нависло густое облако желтой пыли, поднявшейся от движения тысячи шестисот человеческих ног. Двигаются каторжные работники с носилками, нагруженными породой, наклоняются для ударов железным пудовым ломом, взмахивают руками с кайлами, железными лопатами. Выпрямляются спины для новых ударов закованных по ногам людей, с грязными, потными лицами, с ошельмованными бритыми головами, в рваных рубахах и портах; в глотках у всех пересохло, томит нестерпимая жажда. Гудит в воздухе разнообразнейшая масса звуков от движения толпы, покрываясь лязгающим звуком цепей, топаньем ног о твердую почву».

«В конце апреля эпидемии тифа и цынги приняли грозные размеры. Захваченный сыпным тифом, в полубессознательном состоянии, я подписал врачебному инспектору (в Читу) телеграмму: “Ежедневная прибыль тифозных, цинготных двадцать-тридцать,