Созвездие Лубянки. Люди и судьбы - Андрей Юрьевич Ведяев

сразу же сознался в краже моих чеков. Однако на следующий день он заявил, что сознаться его принудили, а чеки он всё-таки нашёл. Такое поведение Калягина вызвало в отделе бурю негодования. Был поставлен вопрос о его исключении из партии и увольнении из органов госбезопасности. Но поскольку из ПГУ сообщили, что к себе они его тоже не берут, раздались голоса в защиту Калягина. И тут дело принимает новый оборот. Незадолго до этого пропала иностранная пишущая машинка, которую один иностранец подарил начальнику отдела Карабанову после московской Олимпиады. А Лобан вспомнил, что Калягин говорил ему что-то насчёт комиссионного магазина. Мы выяснили, что в Москве есть только два комиссионных, принимающих такую технику. Начальник отдела поручил нашему отделению провести в них проверку. Через пару дней я обнаружил в комиссионном магазине на Садовом кольце квитанцию, выписанную на паспорт Калягина, о сдаче машинки на комиссию. Материалы на Калягина передали руководству Управления, и на его карьере был поставлен крест. Мы же, как позднее заметил Нечаев, возможно, предотвратили серьёзный урон для внешней разведки. Ведь с такими наклонностями Калягин, оказавшись за границей, мог легко попасть в сети контрразведки противника и быть завербован.

– Вы уже много раз упоминали Вашего коллегу и товарища Михаила Нечаева. Как в дальнейшем сложилась его судьба?

– Сотрудник нашего отделения Михаил Владимирович Нечаев родился 11 марта 1952 года. В 1974 году он окончил Высшую школу КГБ с китайским языком и начал свою чекистскую карьеру в Красногвардейском райотделе УКГБ по Москве и Московской области, тогда как я в том же году начинал в смежном Ленинском горотделении, так что мы уже тогда нередко пересекались по работе, вместе защищали честь московского Управления на футбольных полях, а потом судьба свела нас в азиатском отделении 1‑го отдела 2‑й Службы УКГБ по Москве и Московской области. Дело в том, что Мишка был китаистом и востоковедом. А я туда попал из-за моего корейца. Но, как говорится, «не важно, за что попадают – важно, как сидят и как выходят». Кстати сказать, мне через десять лет позвонили и сказали, что через несколько дней кореец выходит на свободу. Я спросил, ну и что мне теперь делать? Я его и в лицо-то не помню. Вот такой был разговор. Вообще Михаил был из потомстенных чекистов. Его отец работал в 7‑м Управлении, потом ему ноги отняли. Так что Михаил звёзд с неба не хватал, всего добивался сам, но был исключительно порядочным. И вот, не имея никаких подпорок, он стал начальником 2‑й Службы Управления КГБ по Москве и Московской области, а в 2004 году был назначен начальником Департамента контрразведывательных операций (ДКРО) Первой службы – Службы контрразведки (СКР) ФСБ России. Если сравнивать с КГБ СССР, то это соответствует начальнику Второго главка. Например, такую должность занимал генерал-полковник Григорий Фёдорович Григоренко. Из московского Управления госбезопасности Михаил Нечаев шагнул в начальники всего федерального аппарата контрразведки, что само по себе является уникальным случаем в истории отечественных спецслужб. И многие там, на Лубянке, на него косо поглядывали. Всё это происходило в годы чеченских войн, и на нём была вся Чечня. Все контртеррористические операции и спецоперации по ликвидации полевых командиров типа Масхадова, Басаева и других. Я тогда уже уволился из органов. Он мне звонил раз в неделю, выписывал пропуск, и я к нему заезжал. Посидим вместе, выпьем дагестанского коньяку – у него командировок на Северный Кавказ было чуть не двести дней в году. Бывало, ездили на охоту. Один раз вместе с его непосредственным начальником Сыромолотовым.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ.

Кавалер трёх орденов Мужества, генерал армии Олег Владимирович Сыромолотов родился 19 мая 1953 г., в 1976 г. окончил Рижский Краснознамённый институт инженеров гражданской авиации имени Ленинского комсомола, с 1979 г. в органах госбезопасности, с 1993 г. заместитель начальника Управления экономической безопасности Министерства безопасности России – Управления контрразведывательного обеспечения стратегических объектов ФСБ России, с 1998 г. начальник Управления по контрразведывательному обеспечению транспорта Департамента экономической безопасности ФСБ России, с 12 июля 2000 г. до июля 2004 г. заместитель директора ФСБ России – начальник Департамента контрразведки, с июля 2004 г. – начальник Первой службы (Служба контрразведки) ФСБ России, с 2009 г. член различных комиссий по подготовке XXII зимних Олимпийских игр и развитию города Сочи как горноклиматического курорта, с 15 января 2013 г. – заместитель председателя Государственной комиссии по подготовке и проведению XXII Олимпийских зимних игр и XI Параолимпийских зимних игр 2014 г. в Сочи, с 18 февраля по 14 мая 2014 г. – член Организационного комитета по подготовке и проведению XXIX Всемирной зимней универсиады 2019 года в Красноярске, с 19 марта 2015 по 19 мая 2023 г. – заместитель министра иностранных дел Российской Федерации по вопросам противодействия терроризму.

Вот тогда мы с Сыромолотовым вместе охотились. Но потом я Михаила тяну на охоту – он всё: «Я на хозяйстве». Мы тогда с женой завозим ему мясо домой. А он как жил раньше, так там и остался – развилка Каширки и Варшавки, Хлебозаводский проезд. Там у него гараж-ракушка, и он стоит с мужиками в бушлате – никто не знает, что он генерал-полковник: «Мишуня, давай колбаску на капоте!» Я как-то очередной раз звоню, а Михаил не отвечает. Я звоню Люсе – его жене. Она говорит: «Валера, ты знаешь, он в госпитале на Пехотной». Я через два дня туда приезжаю. Мы с ним часа два пробыли вместе, посмотрели футбол, врач какой-то заходил. Потом он мне говорит: «Ты знаешь, Валера, я хочу тебе что-то сказать, но не могу. Мысль в голове мелькнула, что надо сделать – но сделать не могу». Это была суббота. В понедельник его собираются вывозить за границу, убирать опухоль, но в итоге возвращают на Пехотную, делают химию, и во вторник 5 декабря 2007 года он умирает. Это всё произошло в течение недели. А по словам Люси, за два месяца до этого Михаила обследовали на предмет межпозвонковой грыжи, делали МРТ – и ничего не было, никаких опухолей. Сгорел мгновенно, в 55 лет. Что это могло быть? Я надеюсь, что лет через двадцать что-то, возможно, приоткроется.

– А Вы не пробовали спросить об этом генерал-майора Бориса Константиновича Ратникова, одного из создателей группы экстрасенсов и парапсихологов при Главном управлении охраны России (ныне ФСО), которого Вы хорошо знали?

– Ну как же, мы с Борисом вместе учились на Высших курсах КГБ в Минске, одновременно их окончили в 1974 году и потом работали в УКГБ по Москве и Московской области: я начинал в своём Ленинском горотделе, а он в Жуковском горотделе. Он