Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов

занимался почти исключительно прорвавшимися на том или ином участке фронта советскими танками. Замечу также, что на завершающем этапе войны лёгкие танки Т-60 и Т-70 широко не применялись. Это отразилось и на их доле в общих цифрах потерь: 13,6 % в 1944-м и 3,6 % в 1945 году (84 % в 1941-м, 48 % в 1942-м и 29 % в 1943 году соответственно). В таком случае на долю германской авиации в 1944 году пришёлся примерно 761 танк (4,5 % от 16 900 потерянных машин), а в 1945-м – 392 (4,5 % от 8700). Согласно заявлениям Руделя, в 1944 году на долю одного-единственного экипажа Люфтваффе (то есть сам «пилот штуки» и его бортстрелок) пришлись примерно 269 машин. Если сопоставить это число с указанными выше оценочными цифрами общих потерь советских танков от воздействия воздушного противника, то оно составит 35 % от всех советских танков, уничтоженных всей германской (а также румынской и венгерской) ударной авиацией в 1944 году. В 1945 году «четырежды герой» «заклеймил» 83 советских танка, что составило 21 % танков, уничтоженных всеми наличными силами Люфтваффе в последние месяцы войны. Не забудем, что часть времени Рудель провёл в госпиталях. Если взять весь период 1944–1945 годов в целом, то выходит, что за полтора последних года войны «пилот штуки» собственноручно отправил на слом около 31 % советских танков, уничтоженных всеми лётчиками Люфтваффе и авиацией сателлитов Германии. Читатель, вы готовы поверить в то, что на одного-единственного – пусть даже феноменально здорового, квалифицированного и удачливого пилота противотанкового штурмовика (не самой, к слову, удачной модели) пришёлся примерно каждый третий советский танк, уничтоженный ударной авиацией противника за последних полтора года войны?.. Признаюсь: у вашего покорного слуги на этот счёт существуют определённые сомнения.

Эти сомнения, рождённые в ходе анализа обобщённой статистической информации, подкрепил и сам Рудель. Например, описывая «охоту» на прорвавшиеся Т-34 в польском городе Ченстохова, он утверждает, что в ходе одного вылета уничтожил на его улицах сразу три советских танка («Stuka Pilot», с. 217). Но ведь улица старого европейского города – это своеобразный узкий «каньон» из домов в несколько этажей – с антеннами, башнями, трубами и пр. Собственно, об этом пишет и сам Рудель. Использовать в этом случае наиболее эффективную тактику – максимально приблизиться к цели на высоте нескольких метров – просто невозможно. Попасть в такой ситуации в одно из наиболее уязвимых мест танка весьма проблематично (особенно учитывая, что в подобных условиях стрелять можно только в заднюю часть танка: борта недоступны из-за «каньонов» домов, а «стучать» в лоб «тридцатьчетвёрки» даже подкалиберным 37-мм снарядом было бесполезно). Тем не менее, каким-то чудом «четырежды герой» умудрился поджечь три Т-34 (замечу, что единственный способ убедиться в уничтожении танка – это увидеть взрыв, сопровождающийся столбом чёрного дыма). Признаюсь, верится с трудом. Столь же маловероятной представляется и история о том, как Рудель якобы с одного захода уничтожил тяжёлый танк ИС-2 (там же, с. 256). На все эти «охотничьи рассказы» накладывается густой слой постоянного хвастовства о якобы спасённых (причём чуть ли не единолично «четырежды героем») ситуациях с прорывами советских танков. Почему же тогда всякий раз вновь приходилось отступать дальше?.. Сомнительно выглядят и многочисленные самовосхваляющие рассказы о якобы перехваченных радиопереговорах русских, посвящённых исключительно обсуждению его успехов: делать им, что ли, больше нечего было?.. Не очень достоверной кажется и история о будто бы объявленном Советами вознаграждении за голову «четырежды героя». В некоторых источниках (в частности, в книге Эдди Крика) встречаются сведения о том, что это якобы сделал лично Сталин. Никаких документарных подтверждений при этом не приводится. Откуда сам-то Рудель об этом узнал? Радио советское слушал? Большевистскую листовку показали? Или опять сослуживец-лингвист сообщил?.. Почему, наконец, при таком-то уровне персонального внимания к Руделю Советы не добились его выдачи? Удивительно, что всем этим «городским легендам» десятилетиями некритично внимают профессиональные историки, у которых не возникает желания хотя бы попытаться их перепроверить. Неужели они думают, что германские военные никогда не врали и не преувеличивали?..

В общем, не всё стыкуется в истории о «типичном нацисте» Руделе. Даже при довольно поверхностном рассмотрении (на соответствующее мини-исследование и написание данной главы ушло не более десяти рабочих дней) из легенды о «противотанковых» успехах Руделя, что называется, «лезут нитки». Присоединяюсь к мнению «профильного» историка Альфреда Прайса: цифра о якобы погубленных «пилотом штуки» 519 советских танках (для справки: средневзвешенное количество танков и САУ в советских танковых армиях во второй половине войны составляло 481 единицу) представляется значительно преувеличенной. Насколько?.. Не знаю. И гадать не хочу. Но берусь предположить: если кто-то таки задастся целью сопоставить заявления Руделя с боевыми донесениями «пострадавших» от него полков и бригад из советских архивов (значительная их часть должна была сохраниться и находится в свободном доступе), то вполне может прийти к цифре, которая будет значительно отличаться от «нарисованной» самим «четырежды героем» и – не забудем – пропагандистской машиной Третьего рейха.

Истребители-бомбардировщики

Каждый истребитель-бомбардировщик мог одновременно являться ещё и штурмовиком – как скоро его пулемёты, пушки использовались для ведения огня по наземным целям.

Сделаем одно важное уточнение. Дело в том, что каждый истребитель-бомбардировщик (истребитель, оснащённый бомбодержателями и способный нести бомбы) мог одновременно являться ещё и штурмовиком – как скоро его пулемёты, пушки (и, не забудем, неуправляемые ракеты) использовались для ведения огня по наземным целям. Насколько можно судить, отправляя очередной истребитель выполнять не совсем «истребительное» задание, в советских ВВС с поиском совершенно точных определений не мудрили. Очередной налёт на немецкий аэродром, атака на пехотную колонну противника с использованием стрелкового вооружения, бомбометание по позициям артиллерийских орудий, стрельба ракетами по танкам – всё это разнообразие боевых задач, поставленных ещё на земле или обозначенных уже в воздухе, обычно включалось в один ёмкий термин «штурмовка». В англоязычной литературе часто делается более или менее чёткое разграничение между «непосредственной поддержкой войск» («close (ground) support») – «работой» по передовым позициям противника в интересах сухопутных частей (и часто в тесной координации с последними), налётами на более отдалённые объекты – аэродромы, железнодорожные станции, тыловые колонны, скопления резервов, склады и пр. («deep penetration») и так называемой вооружённой разведкой («armed reconnaissance»), представлявшей собой сочетание патрулирования и «свободной охоты». Поскольку в случае второй категории заданий истребителям-бомбардировщикам союзников, как правило, приходилось иметь дело с сильным зенитным прикрытием целей, то они считались гораздо более опасными, чем остальные. У советской ударной авиации дело обстояло точно так же: налёты на тыловые объекты немцев почти всегда сопровождались крупными потерями. Особенно высокими они