Купец XI ранга - Павел Вяч

class="p1">И действительно, несмотря на богато накрытый стол, девушки и не подумали угоститься.

Стоило им меня увидеть, как все трое тут же поднялись с места и склонились в глубоком поклоне, где и замерли, дожидаясь неизвестно чего.

— Для начала хватит гнуть спины, — проворчал я, заходя в обеденную, — прошу вас, присаживайтесь.

Самая левая и, судя по росту, младшая, дёрнулась было сесть, но средняя сестра едва слышно шикнула, и девушка замерла в поклоне.

— Они ждут, когда ты признаешь их своими гостями, Макс, — подсказал Виш. — В данный момент их статус весьма… неоднозначен. Ты можешь пообещать им защиту, а можешь вернуть должок Османской Империи и объявить их своими рабынями.

На мгновение слова про должок показались мне заманчивыми — будет символично, если османские принцессы испытают на себе всё то, через что проходили захваченные в плен русские девушки.

Вот только… я дал Челарбею слово.

— Долгие десятилетия османские пираты крали девушек из портов Империи, — начал я, внимательно наблюдая за реакцией принцесс.

И если младшая и старшая никак на мои слова не отреагировали, то средняя напряглась, мгновенно сообразив, к чему я клоню.

— Порочная практика работорговли расцветала, набирая обороты, и никто не собирался восстанавливать справедливость и вставать на защиту несчастных.

— Ваша Светлость… — упавшим голосом протянула средняя, но я не дал ей продолжить.

— И только визирь Челарбей, ставший впоследствии султаном, осмелился бросить вызов несправедливости. Человек, которого я назвал другом, и для семьи которого мои двери всегда открыты.

Средняя дочь султана, не сумев скрыть облегчения, выдохнула, а её сёстры, как мне показалось, вообще ничего не поняли.

— Я, Макс Огнев-Пылаев-Пожарский, Купец одиннадцатого ранга, обещаю дать защиту дочерям своего друга султана Челарбея, — торжественно произнёс я. — Присаживайтесь и разделите со мной этот ужин.

Девушки переглянулись и опустились на свои места. Средняя протянула руку и, отломив кусок лепёшки, положила себе в рот.

Следом за ней, за едой потянулись и остальные.

Минут пятнадцать мы молча ужинали, присматриваясь друг к другу. Вернее, присматривался я и средняя дочь султана, а остальных девчонок интересовал только ужин.

Наконец, дав девушкам утолить голод, я бросил на тарелку салфетку, показывая тем самым, что ужин окончен.

Девушки тут же отложили приборы, показывая тем самым высокий уровень своего воспитания, и синхронно посмотрели на меня.

Кто-то с интересом, кто-то оценивающе, а кто-то с опаской.

— Фатима, — я посмотрел на левую девушку, вспоминая, что рассказывал о своих дочерях султан. — Шестнадцать лет, прекрасно поёт и танцует, услада для любых глаз.

Фатима мило залилась краской и стрельнула глазками.

Девушка действительно оказалась настоящей восточной красавицей, но для меня, несмотря на нравы этого мира, она была ещё маленькой.

— Айше, — я перевёл взгляд на среднюю сестру. — Двадцать один год, танцует, шьёт, великолепно варит зелья.

Айше склонила голову, но от моего внимания не укрылся её внимательный взгляд.

Она была такая же красивая, как и Фатима, но на фоне своих сестёр она казалась светлее, а её скулы были как будто острее.

— Зейнеп, — перевёл взгляд на старшую дочь Челарбея. — Двадцать два года, танцует, играет на танбуре, будет любящей женой любому мужчине.

Зейнеп с улыбкой склонила голову и поменяла положение тела так, чтобы я, несмотря на строгое платье, смог по достоинству оценить её фигуру.

— Первый вопрос, девушки, — пора было переходить к самой неприятной части разговора, и я решил не откладывать его на потом. — Почему не пришёл Челарбей? Уверен, у него была возможность воспользоваться моим подарком.

— Огненный лев остался защищать свою страну, — ответила Айше, подтвердив мои догадки о том, кто из сестёр является лидером. — Отец велел передать вам это.

И девушка протянула мне конверт, который оказался не запечатан.

Я вскинул брови, но Айше и не подумала смущаться.

— Отец хотел, чтобы мы знали о содержании письма.

— Мда? — проворчал я, разворачивая письмо. — Ну-ка, ну-ка.

Письмо, к моему удивлению, оказалось завещанием, в котором Челарбей скрупулёзно перечислял своё ви́дение будущего дочерей.

И если насчёт Фатимы и Зейнеп у него не было особых надежд — всё, чего хотел Челарбей, чтобы его дочери были пристроены в уважаемые семьи — то насчёт Айше всё было не так однозначно.

Султан видел свою среднюю дочь продолжением своего рода и матерью будущего султана.

В письме он несколько раз подчёркивал, что Айше умна и последние три года помогала ему вести государственные дела. Сначала на должности визиря, а потом и султана.

И, глядя на девушку, у меня не было причин сомневаться в навыках девушки.

Помимо характеристик на дочерей, Челарбей перечислил тайники и банковские счета — уж что-что, но о безбедном существовании своих дочерей султан позаботился.

Все нужные бумаги находились у Айше, и султан дублировал в письме данный девушке приказ отдать мне все документы, которые я у неё запрошу.

Что я, что Виш, мы оба заметили эту лазейку — получается, если я не попрошу, скажем, договор на аренду банковской ячейки в Париже, то Айше мне его и не даст — но другого от османского султана я и не ожидал.

Признаться, было бы подозрительно, если бы Челарбей не оставил своим дочерям ультимативного преимущества. И что-то мне подсказывало, это не последняя лазейка, оставленная султаном.

В конце письма я нашёл сделанную наспех приписку:

Не могу оставить свою страну один на один с этим монстром из глубин.

Все бумаги у Айше, дорогой брат, Макс. Вверяю в твои руки судьбу моей семьи, и, если я и мои янычары не справятся с кракеном, то и страны.

Единственное, на что я могу рассчитывать — твой Путь Чести, данное тобой слово и твоя порядочность.

Прощай, дорогой брат, Макс.

— Гадство, — прошептал я, представляя себя на месте Челарбея.

Мало того, что дворец султана — это змеиное гнездо, в котором полно представителей англичан, так ещё и такая безвыходная ситуация с кракеном и семьёй.

И, что самое удивительное, я оказался единственным человеком, которому Челарбей смог доверить самое ценное, что у него было — свою семью.

— Неудивительно, — возразил Виш. — Попробуй ещё найди идиота, который будет выполнять данное слово в ущерб себе.

«Поаккуратней со словами, Виш», — холодно отозвался я.

— Прости, — легко согласился дракончик. — Но, по сути, я прав, не так ли? Император ясно сказал тебе — не лезь в это дело.