Антибол 2. Со щитом или на щите - Татьяна Зимина

измерения, — серьёзно сказал Одиссей. — Протыкая пространство, они посылали воинов-ягуаров в опустошительные набеги. Сокровища, рабы, красивые женщины — их, кстати, приносили в жертву грозному богу Теночи — Кусалькоатлю.

— Говоришь, как по писанному, — восхитился я.

— Военная история — моё хобби, — скромно поведал Одиссей. — В свободное время я пишу труд о сравнительной стратегии гуманоидных и негуманоидных рас, о корреляции процента агрессии в зависимости от оснащенности конкретного народа… Ты заметил, что наш тигр Мануэль является намного более мирным существом, чем дендроид Фома? — я пожал плечами. — Его народ, обладая угрожающими атрибутами — клыками, когтями, невероятной силой… — в большинстве своём предпочитает заниматься мирными ремёслами: бухгалтерией и адвокатурой.

— Да уж, мирными, — я вспомнил свору адвокатов, которые помогли Светке обчистить меня до трусов.

— А всё потому, что в их базовый инстинкт заложены сдерживающие факторы, — нравоучительно продолжил Одиссей.

— То есть, чтобы не выжрать всю популяцию антилоп и не сдохнуть от голода в следующем году, они должны контролировать свой аппетит, — заметил я.

— Природа не терпит пустоты, — кивнул Одиссей. — И поэтому самым агрессивным существом она сделала самого беспомощного — то есть, человека.

Сколько у нас, на Земле, сломано по этому поводу копий…

— Постой! Но теночли — не совсем люди. Воины-ягуары. А значит, тоже оборотни. Как и тигры.

— Тигры — природные оборотни. Они получили свою способность в ходе эволюции, — тоном лектора сказал Одиссей. — Ликантропия, как способ выживания. А теночли…

— Магия, — догадался я.

— Когда возможности измерения перестали удовлетворять их пассионарный потенциал, маги-жрецы теночли нашли выход. В другие измерения.

— И конечно же, в своих завоеваниях они не могли пропустить драконов, — заметил я. — Лилит как-то упоминала, что драконьи шкура, чешуя, зубы — всё это успешно используется магами для создания зелий и артефактов.

— В своё время они хорошо проредили грядочку, — недобро усмехнулся Одиссей. — Но драконы им жестоко отомстили. Когда им надоело находить пустые разорённые гнёзда — теночли предпочитали отыскивать кладки и красть нерождённых дракончиков, — они объединились, напали на Теночтитлан и выжгли измерение почти дотла.

Я представил себе эту картину.

Ступенчатые пирамиды в окружении кукурузных полей… А в небе, среди клубов гари и дыма — громадные чешуйчатые твари.

— Выжгли измерение почти дотла… — задумчиво повторил я. Но сразу встрепенулся. — Слушай! А ведь драконы — тоже не дураки пограбить, а? Наверняка перед тем, как всё сжечь, они вытрясли из теночли всё золото.

Я вспомнил сокровищницу.

Если подумать… Там и вправду были свалено барахло из разных культур и разных эпох. Что-то из этого не стыдно было выставить в Эрмитаже, другое же нельзя было представить, кроме как на алтаре, посвященному жуткому многорукому богу.

— Наверное, — пожал плечами Одиссей. — Прости, но меня никогда не интересовала материальная сторона войн. Моё дело — прийти, увидеть и победить. А для подсчёта контрибуций всегда есть стряпчие.

За разговором мы незаметно добрались до стадиона. Ребята уже разминались.

Стадион был полностью крытым, над трибунами, довольно высоко, изгибалась ровная полусфера потолка — тоже проплавленная в камне, судя по гладкости сводов.

— Несколько слов для наших читателей! — вдруг раздалось у меня над ухом.

Голос я узнал.

А вот его обладателя заметил не сразу.

— Привет, Сиди-Читай.

Оглядевшись, я узрел довольно просторный вольер, наподобие тех, в которых держат крупных попугаев. Он стоял на отдельном помосте, был оборудован искусственным деревцем и поилкой. На одной из веток деревца был подвешен крупный шерстяной носок — из него-то и доносился голос спортивного корреспондента.

Рапаит влез в него целиком, как в спальный мешок. И только пухлые лапки сжимали неизменный блокнот и самопишущее перо…

— Это что-то новенькое, — сказать, что я был удивлён — ничего не сказать. — Что ты тут делаешь?

— Работаю, — невозмутимо ответил корреспондент. — Разве не видно? — он помахал блокнотом. — Собираю животрепещущий материал для будущей гениальной книги. «Путешествие из Сан-Инферно в Благор». О моих сногсшибательных подвигах на поприще журналистики, — пояснил Сиди-Читай, хотя его никто не спрашивал. — Это будет хит всех времён и народов. Нетленное произведение, с которым я запросто сделаюсь лауреатом.

— Чего? — тупо переспросил я.

— Всего, — веско ответствовал рапаит. — Всех доступных и недоступных премий. Предполагаю, учредят даже парочку новых. В честь меня… — мелкий демон пошебуршался в своём носке, пошевелил мокрым розовым носиком… а потом посмотрел на меня. — Вот, что от вас требуется, тренер Тамерлан: чётко, внятно, по возможности, коротко рассказать, как вы намерены скромно победить команду Теночли. Ваша стратегия, тактика, ваши сомнения и тайные страхи…

— Иди ты в жопу!

— А также смутные переживания и надежды на светлое будущее. Доступно?

— Я сказал…

— Не тушуйтесь, тренер. Вы, конечно, не блещете искромётным юмором и не можете похвастаться большим словарным запасом, но не переживайте: я всё приглажу. Говорите от чистого сердца, простыми словами, а я, перед публикацией, пройдусь талантливым пером и волью в вашу косноязычную примитивную лексику искру священного безумия. Начинайте.

Я в панике огляделся.

— Эй, кто-нибудь!

Подбежал Тарара. Как самый отзывчивый.

— Привет, тренер. А мы уже…

— Что это за хрень? — я ткнул пальцем в клетку. — Почему оно здесь?

— Это мухоед, — популярно пояснил Тарара. — Мы нашли его бездомного и бесприютного в нашей раздевалке, и пригрели на груди. Он теперь наш. Талисман.

— По совместительству! — строго поправил Сиди-Читай. — Я всё-таки спортивный обозреватель, не забывайте об этом. А будете со мной плохо обращаться — пропишу вас в статью в нелицеприятном ракурсе.

— Какой-то он обнаглевший, — задумчиво проговорил Одиссей. — Может, в суп его?

— Не надо в суп, — Тарара поспешно набросил на клетку толстый клетчатый плед. — Он забавный, а ещё сказок много знает.

Сиди-читай продолжал что-то верещать насчёт темноты, и невозможности создавать нетленку в оной, но его уже никто не слушал.

Тарара побежал догонять ребят — те дружной толпой рысили вдоль кромки поля, перебрасываясь на ходу сразу тремя мячами.

А я повернулся к Одиссею.

— Слушай, не в службу а в дружбу: проведи тренировку, а?

— Почту за честь.

—