Инквизитор. Охотник на попаданцев 2 - Миф Базаров
Сначала над стеной появились ладони, потом она осела, не поддерживаемая больше магией.
Неужели мне наконец удастся нормально допросить хоть одного сектанта?
Я уже был в предвкушении, быстро сокращая дистанцию между нами.
Мужик стоял с расстёгнутой курткой, на шее незаряженный амулет. На запястье левой руки виден фрагмент татуировки.
— Кто ты такой? И как давно работаешь на секту?
И буквально сразу же от татуировки на запястье побежала чёрная волна: вверх по руке, под рубаху, к шее.
Опять!
Потянулся магией жизни к нему, но тщетно. Мужчина уже был мёртв, хотя ещё стоял на ногах.
Сектант выбрал смерть, а спектакль о сдаче был всего лишь возможностью выиграть время. Значит, всё же есть какая-то возможность допросить их.
Ещё раз прошёлся магией по периметру: кроме мелкой живности никого. Перезарядил револьвер и дробовик. Посмотрел на Марию, она тоже перезаряжалась. Захар же проделал уже половину дороги от укрытия до острова.
И вот тут меня осенило!
В училище Гатчины дают стандартную подготовку. Кроме теории, отдельное внимание уделяется физической подготовке, стрельбе, тактике работы в паре. Это всё вкупе даёт хорошего исполнителя. Но не такого, который через дождь находит чужого мага в маскировке за две секунды, выбивает у него купол с одного антимагического и не торопится с дополнительным выстрелом, потому что видит, что ещё одна пуля не нужна.
Этого можно добиться либо годами практики, либо если кто-то лично обучил. Не «у инструктора в группе». Лично.
Слышал, что раньше у Софьи Михайловны были такие индивидуальные ученики. Почти всё высшее руководство ордена состоит из них. Тот же Филипенко. Она жёстко тренировала их, а потом отправляла на стажировку в действующую армию на устранение прорывов, чтобы быстрее получили нужные навыки.
Возможно, Мария новая ученица великой княжны?
Софья Михайловна знает, что я постоянно влезаю в передряги, где источник падает до нуля. Рядом с боевым магом моего типа любой стажёр прокачивается быстрее, чем у остальных инквизиторов. Под предлогом «закрепить за тобой напарницу» она отдала свою стажёрку мне. Я должен стать её тренажёром, а она — моей страховкой в трудную минуту.
Хитро.
Коротко ругнулся внутри, без злости.
Нет, не может этого быть… Я отмахнулся и отправился на обход острова. Нужно найти следы Петра и подсказки, где проводится обряд.
Земля на острове пружинила под ногами от обилия мха.
Костёр ещё горел, котелок лежал на боку у тела почерневшего мага. Варево с рыбой и какой-то тёмной травой впиталось в мох.
Я обошёл остров по кругу, проверил фоны — никого. Мария рядом, револьвер в руке, но ствол вниз. Захар тоже оглядывался, закинув лом на плечо, словно палку.
Остров был метров шестьдесят в поперечнике. А вот и машины.
Один грузовик слегка побит. Лобовое в паутине трещин, бампер сорван, передок вдавлен внутрь. Видно, въехал в дерево сразу как переместился сюда.
Четвёртый грузовик был не на острове, рядом. По самые двери он провалился в болото, но, что примечательно, не утонул. Значит, маги земли сработали, закрепили его в надводном положении, а вытащить полностью не хватило времени.
Ещё дальше заросшие осокой ржавые рамы. Это место использовали не первый год. И не каждый раз выходили чисто.
Я заглянул в кузов первого грузовика. Откинул задний борт. Внутри — ящики, мешки, канистры. По всей видимости, в нём везли арсенал и провиант.
Поддел крышку одного из деревянных ящиков рунным ножом. Внутри — стеклянные литровые сосуды в обмотке из ваты, в каждом мутно-серая жидкость, в которой что-то плавало.
Закрыл крышку. Мысленно пометил: уничтожить на обратном пути.
Второй грузовик.
В кузове шесть клеток из тонкого прутка в человеческий рост. Пусто. На дне у каждой сено, обрывки тряпок. Запах — людской, не очень приятный. Здесь везли узников.
Захар стоял у борта, смотрел внутрь, лом упирал в землю. Молчал.
Третий грузовик.
Откинул борт.
В кузове было другое. Матрас, одеяло свёрнуто в изголовье, у борта — складной столик. На столике фляга с водой, узелок с хлебом, банка варенья, на крышке от руки — «черносмородиновое».
Поднял подушку, матрас. Сумка, в ней большая тетрадь в коричневой кожаной обложке.
Я взял, открыл.
У Захара в момент, когда я взял в руки сумку, глаза расширились, словно блюдца. Он тут же полез ко мне в кузов.
Почерк аккуратный, с лёгким наклоном вправо. Карандаш. Записи по дням.
«Папа на работе, его нет дома. Мне сказали, что он просил меня съездить с этими людьми. Они говорят, что я должна помочь, и тогда папу не тронут. И маму. И Рому, и Олю. Я согласилась».
Захар стоял слева от меня. Лицо каменное, лишь жилка на скуле дёрнулась один раз и затихла.
«Меня везут. Один из них — старый Пётр. Он добрый. Шутит с водителями. Иногда подменяет одного из них, когда у того опять крутит живот».
Пётр. Мой наставник.
«Большой человек, которого все боятся, ехал сегодня в кузове со мной. Говорил, что я особенная, что без меня их планы не сработают. Я не понимаю, чем я особенная».
Я перелистнул несколько страниц.
«Сегодня мне приснился папа. Я плакала во сне. Пётр из своей машины заметил, что я весь день сижу у заднего борта, смотрю на дорогу. На стоянке он спросил, что не так, почему я не ем. Я рассказала. Он кивнул и ушёл. Через час принёс мне яблоко. Сказал, папа хотел бы, чтобы я ела».
Последняя запись.
«Сегодня мы приехали в какое-то мокрое место, тут жутко воняет тиной. У меня весь день болит голова. Большой человек со мной говорил долго. Сказал, что завтра ночью будет торжество. Что я буду готова к большой работе. Я не понимаю».
На этом записи кончались. Я повернулся к Захару.
— У твоей дочери уже была инициация?
Снежный кивнул.
— И что у неё открывалось? Магия земли?
Захар прикусил губу, потом посмотрел прямо на меня.
— На инициации у неё ничего не открылось, — сказал он, держась за борт кузова, как за поручень трамвая. — Мы с женой уже подумали всё, пустая. Но через месяц…
Мужчина замолчал, глядя через меня.
— А через месяц?
— Через месяц я ей макр дал. Обычно если источник есть, то ладонь от кристалла греется. Поворачиваюсь, а у неё стекляшка. Пустая. За секунду. Дал второй. Тоже. Тогда принёс старый амулет жены, два года не заряжали. Дочь ладонь положила — и через мгновение он засветился.
Я переглянулся с Машей, та внимательно слушала.
— Без макров, — добавил
