Инквизитор. Охотник на попаданцев 2 - Миф Базаров
Захар присел рядом. Провёл пальцем по краю пятна. Понюхал. Растёр между пальцами.
— Травой такое не оттереть. Водой тоже. Бензином только.
— А где это ты так вляпался? — спросил я сборщика.
Он показал рукой на ту дорогу, которая уходила резко в сторону.
— Километра три от развилки, под уклон. Там разлито то лужей, то пятнышком, то опять лужей. На несколько километров такого добра.
Я посмотрел на Захара. Захар на меня.
Мария в дверях пикапа коротко:
— Это он.
— Спасибо, отец. Держи, дашь пацанам. Пусть отмоют.
Я положил сборщику в ладонь монету. Он, не веря, посмотрел на деньги, потом на меня.
— Только осторожно, господа. Далеко не лезьте. К закату не успеете — тля не пожалеет.
— Хорошо, отец, не переживай.
Сели. Поехали.
Через три километра — первое пятно.
Чёрное, расплылось между колеями прямо по траве. Я всмотрелся вперёд. Метров через семьдесят — следующее, точно такое же. Ещё через шестьдесят — снова.
Расставлены не случайно. Точно работа Петра. Как будто он краном игрался, то открывал, то закрывал. Маркёры почти через равные промежутки.
Он знал, что я приду.
Хорошо.
Дорога тут была разбита. Колея высокая, машина то и дело цепляла днищем. Захар положил ладонь на рычаг. Магия пошла тонкой струёй через машину в грунт. Под колёсами стало ровнее. Я параллельно сканировал периметр. На пятьсот метров — мелочь, тушканчики в норах, парусник высоко, ни одной твари крупнее.
Около десяти километров пятна шли через равные промежутки. Потом степь с травой исчезла, оголяя землю. Разрывы между пятнами стали реже, а потом долго ничего не было, и в конце большое.
— Стой здесь.
Последнее пятно расплылось по сухой голой земле в чёрный круг диаметром около метра. Корочка по краю, центр ещё мягкий. Дальше — чисто. Мы проехали на несколько метров вперёд, но потом вернулись.
Похоже, это и есть точка входа.
Захар остановил пикап в двадцати метрах. Все вылезли. Он подошёл к пятну, потом побродил по округе и присел метрах в пятнадцати между двумя крупными камнями, лежащими у колеи. Закрыл глаза.
— Ауру нашёл. Цепляюсь. Открывали портал точно здесь.
— Нам здесь не надо.
Снежный поднял на меня глаза.
— Разница во времени хоть и большая, — сказал я, — но сектанты, могли кого-то оставить охранять выход с той стороны. Как думаешь, между порталами какой разброс будет, если откроем в нескольких метрах от этого места?
— Непредсказуемо. Может совсем на другую сторону мира бросить, тут оно как: пока не попробуешь — не узнаешь.
— Тогда рисковать не будем. Открывай здесь.
Захар коротко кивнул, значит, согласовали.
— Что с машиной делать?
— Пикап на дороге не оставлю, — союзник встал, провёл ладонью по капоту. — Сделаю укрытие.
Теперь я кивнул ему в ответ.
Он стал обходить округу в поисках подходящего места. И, похоже, нашёл его, в пятидесяти метрах правее, в неглубокой низине между двумя пологими гребнями. Там Захар развернул работу. Раздвинул грунт, открыл яму с заездом. Завёз машину на дно, заглушил мотор, вышел.
Потом скрыл авто вместе с нашими мотоциклами под сводом грунта в полметра, изогнул аркой. Сверху редкие островки травы и куст полыни сбоку. Склоны получились сглаженные, словно естественный рельеф, без шва.
Если бы я не видел, как мы сюда заехали, прошёл бы мимо и не заметил.
Захар опёрся на лом, согнулся, тяжело дыша.
— Не найдут. Даже если кто копнёт.
— А сам-то найдёшь?
— Обижаешь!
Пока он работал, мы с Марией готовились. Проверили стволы, зарядили пистоли. Закинули на плечи кофры дорожных сумок, и я взял дробовик.
— У меня два мешка макров, — сказала Маша. — Захар, у тебя амулет ещё с Песчаного пустой, надо бы его подзарядить.
Захар поднял голову.
— Я думал, вы не заметили.
— Заметили, — сказал я.
Он хмыкнул, вытащив из земли лом.
Мария достала из сумки один бархатный мешочек. Протянула.
— Возьми. Тебе сейчас ещё на болоте работать. Заряд должен быть полный.
Захар посмотрел на меня. Я молчал.
Он взял.
— Спасибо.
Достал из-под рубашки амулет на цепочке, приложил макр к камню в оправе. Камень налился ровным светом. Спрятал обратно. Потом зажал в руке горсть и через пятнадцать секунд выбросил на землю пустые стекляшки.
Я посмотрел на часы. Половина шестого. Через два часа стемнеет. До портала назад не успеваем. В «Орске» сейчас безопаснее, чем оставаться в «Кержаке» на ночь, так что вперёд.
— Захар, ты готов?
Он сел на землю в двадцати пяти метрах от чёрного пятна. Ладони на грунт. Лом перед собой, остриём в землю. Закрыл глаза.
Долгое усилие. По фону ровной густой волной у него потекла энергия, потом дёрнулась, потом снова выровнялась. Воздух перед магом сгустился и потемнел, превращаясь в небольшой портал с человеческий рост.
Захар сквозь зубы:
— Двадцать секунд.
Я кивнул Марии. Она кивнула в ответ.
— Я первый, ты за мной. Захар замыкает. На той стороне сразу в стороны.
Воронка открылась.
Шагнул.
Глава 20
Мрак, лёгкое покалывание по коже, и портал выплюнул меня на влажную кочку у самого берега острова.
Дробовик в руке, взгляд скользил по фону.
Захар не соврал. Болото. Кругом мох, изредка торчащие стволы деревьев и чёрная торфяная вода. Воздух — мокрый, прохладный, но после кержакского и ухинского жара мне и этого не хватало.
Над болотом висят низкие серые облака, из которых моросит мелкой капелью.
Сделал шаг в сторону и чуть не поскользнулся на поваленном стволе, полностью обросшем мхом. Укрылся за ним.
Островок суши прямо передо мной, метрах в семи. Низкий, овальный. По центру — три ЗИЛа. На ближнем краю — костёр, у которого на брёвнах сидели трое, спинами ко мне.
Шаг в мох, и ноги сразу же по щиколотку ушли в воду.
Воронка снова дрогнула, следом вышла Мария.
Она сразу угадала, куда ступать, и укрылась в тени бревна. Револьвер с пояса.
Воронка дрогнула в третий раз.
Захар вывалился из неё, тут же поскользнулся на бревне и полетел спиной в болото. Лом выскочил из руки и плюхнулся в чёрную воду рядом с кочкой. Я подхватил Снежного за шкирку и рывком притянул за ствол.
Маг земли не может устоять на ногах? Это что-то новенькое. Хотя его источник полностью осушился. Отсюда и такая неуклюжесть на земле.
— Тихо.
— Лом, — прохрипел Захар, не глядя на меня.
Я сунул руку туда, где пропал лом. Мох в том месте словно плавал, двадцать сантиметров — и вода, опустил руку до плеча. Пальцы прошлись по какой-то мерзкой жиже,
