Лекарь из Пустоты. Книга 7 - Александр Майерс
Всё это вместе создавало ложную, но убедительную картину. Однако я не думал, что Хаммерстайн способен раскопать всё это в одиночку. Кто-то ему помогает.
Я взял телефон и начал звонить.
Первый, с кем я связался — маркиз де Мариньи. Они уже вернулись домой в Сен-Клу.
Мы немного поболтали, вспоминая свадьбу мой сестры, а затем я спросил:
— Персиваль, вы видели статьи обо мне в европейских изданиях?
— Видел. Это возмутительно. Чистейшая клевета! — голос маркиза звучал напряжённо.
— Вы понимаете, что это бьёт и по вашей репутации тоже? Если я «тёмный целитель», то значит, вы тот, кто доверил ему свою дочь.
— Прекрасно это понимаю, граф. Поверьте, я тоже собирался обсудить с вами этот вопрос. Мы будем бороться! — объявил маркиз.
— Бороться? — уточнил я.
— Род де Мариньи имеет некоторое влияние во французской прессе. Я уже дал указания — к вечеру выйдут опровержения. Мы представим ситуацию как есть: Хаммерстайн — озлобленный неудачник, который мстит за своё унижение в Женеве и на дуэли в Риме.
— Спасибо, Персиваль. Я это ценю, — произнёс я.
— Не благодарите, Юрий. Вы спасли мою дочь. Это меньшее, что я могу сделать, — ответил маркиз.
Сразу следом я набрал номер профессора Вандерли. Было приятно услышать его — на симпозиуме мы неплохо подружились.
— Ждал вашего звонка, граф Серебров, — произнёс он, как только взял трубку.
— Не сомневаюсь, Элиас. Что вы думаете обо всём этом?
— Думаю, что барон Хаммерстайн окончательно потерял рассудок. Он обвиняет меня в том, что я «продался русским». Меня! Человека, который столько лет безупречно служит целительскому сообществу! Всему мировому сообществу, невзирая на нацию, хочу заметить! — в голосе профессора звучала нескрываемая обида.
— Это оскорбительно, — искренне согласился я.
— Более чем. И я не собираюсь молчать!
— Что вы планируете?
— Помните, Хаммерстайн просил не разглашать некоторые детали того инцидента? Как он пытался подставить вас на симпозиуме, подослав фальшивого пациента, которому сам же и навредил? — спросил Вандерли.
— Шутите? — усмехнулся я.
— Честное слово, мне не до шуток. Я выложу всё! Каждую деталь, каждое доказательство. Пусть мир узнает, кто такой барон фон Хаммерстайн на самом деле! — выкрикнул Элиас.
В динамике послышался сигнал. Я убрал смартфон от уха и посмотрел на экран. Надо же, мне пытается дозвониться герцог Каттанео. Видимо, и до него дошли новости.
— Что ж, профессор, если вы готовы выступить на моей стороне — могу лишь сказать спасибо, — произнёс я.
— За что, Юрий? Я прекрасно знаю, что вы честный человек и талантливый целитель. А Генрих… Ну, он своё получит, — ядовито закончил Вандерли.
— Не сомневайтесь. Созвонимся позже, — попрощался я и тут же ответил на звонок Лоренцо, который продолжал добиваться разговора со мной.
— Здравствуйте, граф Серебров, — голос итальянца звучал холодно.
— Здравствуйте, ваша светлость.
— Перехожу сразу к сути. Я видел статьи о вас и должен сказать, они поставили меня в затруднительное положение.
— В чём же состоит затруднение? — уточнил я.
— В том, что мы собирались начать поставки ваших эликсиров в Италию на следующей неделе. Но теперь… — герцог замолчал.
— Теперь вы сомневаетесь, — констатировал я.
— Я должен думать о своём роде, граф, и своей репутации. Если выяснится, что я торгую продукцией «тёмного целителя»…
— Это ложь, ваше сиятельство, вы же понимаете это.
— Возможно. Но пока эта ложь на первых полосах всех европейских газет, я не могу рисковать. Мы отложим начало поставок до прояснения ситуации, — жёстко произнёс он.
Я стиснул зубы.
— Вы понимаете, что этим играете на руку Хаммерстайну?
— Я понимаю, что должен защитить свою семью и свой бизнес. Уверен, вы бы поступили так же на моём месте, — ответил герцог.
Он был прав. Но мне от этого не легче.
— Хорошо, ваше сиятельство, благодарю за честность. Надеюсь, ситуация скоро прояснится, — ответил я.
— Я тоже надеюсь. Всего доброго, граф, — Лоренцо положил трубку.
Не успел я немного прийти в себя после разговора с Каттанео, как мне позвонил князь Баум.
Твою-то мать, все как с цепи сорвались. Впрочем, чему удивляться, учитывая то, как размахнулся Генрих.
— Юрий Дмитриевич, что за дерьмо творится⁈ — почти выкрикнул Мирон Сергеевич.
Никогда раньше не слышал от него таких резких выражений. Похоже, князю очень не понравилось происходящее.
— Барон фон Хаммерстайн мстит мне, — ответил я.
— Это понятно. Но Каттанео заморозил поставки! Мне только что пришло официальное письмо от его фирмы. Это срывает все наши планы по европейской экспансии!
— Знаю. Я разговаривал с ним.
— И?
— Он боится за репутацию. Будет ждать, пока всё уляжется, — объяснил я.
Князь грубо выругался мимо трубки. Что ж, теперь я знаю его слабость — обычно невозмутимый и дружелюбный Мирон Сергеевич теряет самообладание, когда что-то идёт не по плану.
— Юрий Дмитриевич, вы должны как можно скорее разобраться с этой ситуацией! — произнёс он.
— Я разберусь, но мне бы не помешала ваша помощь, — добавив в голос немного металла, ответил я.
— Само собой! Вы же не подумали, что я брошу вас при первых трудностях⁈ Просто скажите, что я могу сделать.
— Пока — просто ждать. И поддерживать меня публично, если представится возможность.
— Конечно. Ваш род и наш — партнёры. Мы не бросаем партнёров в беде, — уверенно заявил Баум, немного успокаиваясь.
— Рад слышать, Мирон Сергеевич, я это очень ценю. Если у вас есть связи в Европе, которые могли бы нам помочь…
— Уже отправил пару писем, и собираюсь кое-кому позвонить. Не знаю, что там замыслил этот Хаммер-как-его-там, но он не с теми связался! Подонок! — процедил князь.
— Уверен, мы справимся с этими нападками, — произнёс я.
— Справимся, — князь шумно выдохнул. — Простите за эмоции, Юрий Дмитриевич, просто это слишком неожиданно. Созвонимся.
— Созвонимся, — эхом откликнулся я и сбросил звонок.
А сразу после этого связался со своими спецами. Вася и Ефим должны немедленно включиться в работу. Да, европейское информационное пространство — чужая вотчина. Но если нас атакуют там, мы обязаны ответить…
Ответ Хаммерстайна на выступления Вандерли, де Мариньи и друзей князя Баума не заставил себя ждать.
Уже к вечеру в австрийских изданиях появились новые статьи. Барон заявлял, что «из-за одного сомнительного русского целителя европейские дворяне ссорятся между собой». Что это «недопустимо и угрожает единству благородного сословия». Что «такой человек не должен иметь права появляться в цивилизованной Европе».
Он пытался раздуть скандал до политического уровня и даже не стеснялся. Его намерения были ясны — он хочет запереть меня в России и добиться официального запрета на въезд в европейские страны. Ефим доложил, что с подобными обращениями люди барона уже обратились к коронам нескольких европейских стран.
Если он получит
