Потапыч: Земля Обетованная - Антон Чернов

Девица тем временем материлась, я инспектировал трофеи, выуживая ценное. Ценного было не так и много, но было, так что я это откладывал и запихивал в сумки аркубулюсу. Напоминавшего на текущий момент медведя-мешочника, ну и оружейного барона, с торчащими во все стороны стволами и прикладами ружей.

Ну и её запас матершины иссяк раньше, чем я закончил инспектировать законную добычу. Обматерив в последний раз риковцев, она прибрала к рукам мундир, уставившись на меня. Ну а я её игнорировал — сказал будет время подумать и выбрать, пусть думает.

— Ну ладно, верю, что ты не из этих уродов, епископ, — наконец выдала она.

— Угу, — кивнул я, не поворачиваясь к ней, следил Динькой, на всякий случай.

— И что у тебя за чудовище из металла?

— Меня родители учили не разговаривать с незнакомцами, — буркнул я старую отмазку.

— Ты уже с нами говорил!

— Не говорил, а орал, потому что вы в меня и моего аркубулюса стреляли, — уточнил я.

— Ну хорошо, я — Пай Сайт!

— Я — Михайло Потапыч, — галантно представился я в ответ, вскакивая на на аркубулюса. — И?

— Что «и»?

— Решили-то что?

— Денег нет! И ты тут набрал…

— А ты моё добро не считай, Пай Сайт. Я спокойно мог дождаться, когда бандиты вас перебьют, и забрать вообще всё, чтобы ты понимала. Но спас, так что говори, чем меня осыпать в качестве благодарности будете.

Первым делом меня щедро осыпали обсценными выраженими. Не столь ядрёными, как риковцев, но вполне крепкими. Потом девчонка окинула меня оценивающим взглядом и выдала:

— Могу с тобой трахнуться, «спаситель».

— Гы-гы-гы! — выразил я свое отношение к «привлекательному» предложению. — То есть мне: трудится, напрягаться, силы терять, чтоб ты удовольствие получила. И это — благодарность?

— Да ты… да я… да всё сама!!! — покраснела совершенно вулканически, ка свойственно блондинкам эта Пай Сайт.

— Вот сама и справляйся, — дозволительно махнул я лапой. — А теперь, раз ты убедилось, что твоей похоти не будет тут поживы — давай серьёзно говорить.

— … — где то на полминуты выдала красная и злобная девица. — Чего ты хочешь?!! Нет денег!!! Товар — медь! Много ты унесёшь?!!

— Много не унесу. И медь мне особо не нужна, даже если слитки, а не руда. А хочу я, для начала, рассказ: откуда вы красивые такие?

— Из Аргида, — буркнула девица, а я оскалился совершенно неприлично — дело в том, что это поселение-городок у меня значилось чуть ли не на первом месте.

И не просто так: он стоял на богатых серебряных копях, поставляя немало серебра в Рико, взамен на хрен знает что, но точно полезное. Поставлял, а полтора года назад перестал. И купцов Рико выкинули, чуть ли не со смертями. И вот полтора года живут «на отшибе», притом что население Аргида оценивается в полтора десятка тысяч, что по меркам центральных селений — дохренища. Но самое главное — серебро у них основной экспортный продукт. Про медь я слыхом не слышал, так что…

— А не серебряная, часом, твоя медь? — полюбопытствовал я с видом «ну что ты мне ещё расскажешь?».

— Мы год серебра не видели, епископ! — рявкнула девица, немного, не больше чем на полминуты, поматерившись.

— Аргид?

— Да,…!!!

— Ну я даже готов допустить, что не врёшь, — задумчиво сообщил я.

— Пошли к каравану — увидишь! И ребят ещё хоронить, — сплюнула она, явно не испытывая восторга от подобного способа ухода в отставку подчинённых.

— Ладно, пошли, — поднялся я. — А, заодно, расскажешь, что у вас там случилось.

Поехали неспешно, по дороге Динька проверила, и «да»: телеги гружёные слитками-прутами меди. Серебро только в кошельках, да и то мало. Золота нет вообще.

Впрочем, рассказ девицы ситуацию прояснил. Итак, Рико вела некую «набор местных идиоматических выражений» работу в Аргиде. Местным эта работа не понравилась, и работников попросили на мороз. Что за «работа» — хрен знает, но понятно что либо диверсионная работа, либо ограбление типа колониального. Через пару месяцев в Аргид заявляется караван Рико, к которому относятся с опасением. но те покупают серебро по вполне пристойной «ставке», вот только их ловят в ночи рядом с серебряными шахтами. Вваливают по мордасам и прочим деталям организмов, выкидывают из Аргида. С купленным серебром, что как выяснилось сделали зря: в серебряных шахтах с тех пор умерло не меньше трёх сотен человек, то есть соваться туда откровенно опасно.

— А что у вас там? — поинтересовался я.

На этот вопрос оставшаяся четвёрка выживших, благо мы добрались до каравана, присоединилась к мату своей предводительницы: мрут и из-за чего никто не знает.

— И что, так вот за год вы даже не наняли никого?

— Некого, — хмуро ухмыльнулась девица, под одобрительный гул подчинённых. — К Рико обращаться… — сплюнула и выматерилась она, что понимаемо. — Послали гонцоав в Левый, Храмут, да вообще всюду, — продолжила она. — Так денег у нас и десятой доли нет, что они просят! А если в долг… проще просто копи отдать, чего мы не сделаем!

— И ничего и никто?

— Был один епископ, храни его Алло от козней Олла в посмертии, — ответила девица. — Но тоже умер, как в копи вошёл.

А вот это выходило занятным. Островитян недаром называли «отрёкшимися», то есть как бы «общим моментом» было то, что центральные поселения — совсем и вообще отрёкшиеся, чуть ли не атеисты. И тут девица вполне себе богопочитаемо упоминает Полединого, что довольно странно, судя по мной узнанному.

— А вы разве не безбожники? — очень деликатно и толерантно поинтересовался я.

— Сам ты безбожник, епископ! Мы богов чтим и почитаем! Но…

В общем,