Чернокнижник из детдома 4 - Сергей Александрович Богдашов
— «Понял, — ответила нейросеть. — Уже корректирую график работы. Завтра на линии будут лишь самые простые операции, чтобы гости не отвлекались и не видели наших секретов. Сложные детали покажем им на отдельных стендах, но я их в это время остановлю».
— Договорились. И, Хуго…
— «Да?»
— Спасибо тебе.
— «Работаю», — ответил он, и в голосе мне снова послышалось удовольствие.
Я поднялся к себе, снял галстук, расстегнул пуговицы. Завтра будет трудный день — полный взаимных поклонов, недомолвок и хитрых вопросов. Но у меня было преимущество — Хуго. Он сумеет вовремя всё подсказать. И, кажется, в этот раз мы сделаем то, на что не решались раньше. Откроем новый рынок. Зарубежный. Не просто продадим товары, а завоюем свою нишу. Место под Солнцем, но уже на японских берегах!
Вечером мне позвонила Блинова.
— Ты не хочешь пригласить меня в ресторан?
— По поводу, или без? — уточнил я сразу.
— Конечно, по поводу. Иначе от тебя не дождёшься! — по всегдашней женской привычке постаралась она переложить все свои косяки на меня.
— А повод подлежит оглашению? — всё ещё сомневался я, стоит ли мне на неё время тратить.
— Один крайне популярный столичный телеканал заинтересован в серии фильмов с участием вашего отряда, и со мной, в качестве ведущей.
— Хм, на первый взгляд, звучит заманчиво. Вот только прости, но я вопрос задам — а им кто важней? Наш отряд или ведущая?
— Ну, ты и наглец… — буквально задохнулась Ольга от возмущения.
— Не, я серьёзно. Если ты, то пусть другой отряд поищут, если мы, то я подумаю. Кстати, а нам за съёмки что-то полагается, кроме минут славы? Ну, скажем, в каком-нибудь денежном эквиваленте за минуту съёмок?
— Слушай, Александр, если ты думаешь, что я не знаю про то, сколько денег ты с Ижмаша выдурил, то вот нет, знаю. И ты после этого у меня про какие-то мелочные гонорары интересуешься?
— У меня аллергия на бесплатный труд. Нет, если на меня работают, то всё нормально, а вот если я — то нет. Прямо чесаться начинаю. Я уже всё перепробовал, но именно это не лечится, — вещал я в трубку самым серьёзным тоном.
— То есть, в ресторан ты меня не поведёшь?
— Зато ты меня можешь сводить. Но обязательно закажи отдельный кабинет.
— Ты же не думаешь…
— Думаю, а то ты сама же и обидишься, — перебил я её.
— Ты не обнаглел?
— Закажи кабинет в «Золотом павлине» на завтра, на восемь вечера, — глянул я на экран, куда Хуго уже вывел все сайты ресторанов с ещё свободными местами, — Пожалуй, четвёртый. Там вроде звукоизоляция будет получше, раз он угловой, — посоветовал я, и отключился.
Так-то, я ещё не простил Блинову за то, как она меня жёстко отшила. Счёт за ресторан я, понятное дело, сам оплачу, но этот вечер она у меня надолго запомнит! Впрочем, мои изыски ей всегда нравились.
— «Вообще-то ей двадцать пять лет, а не двадцать один, как она в соцсетях пишет, — уведомил меня Хуго, — Но я бы её нарисовал, как свою самую старшую модель».
— Точно! — хлопнул я себя по лбу, — А я всё время думал, что с ней не так, оказалось, просто арифметика не бьёт! Ну никак не могла она в двадцать один стать журналисткой, закончившей универ!
Ну, так-то открытие, из тех, которые ни на что не влияют. Выглядит Блинова превосходно, а слегка подвыпив, к любым экспериментам готова. Хотя, если честно признаться, когда мы только познакомились мне без разницы было, сколько ей лет.
Вот такая она у нас — суровая мужская правда. И не нужно меня ни в чём обвинять — просто представьте, из вас прёт, а тут журналистка, с которой можно «договориться».
* * *
Кроме Сато и переводчика прибыл ещё и глава торговой японской палаты, базирующейся во Владивостоке, и как тут же определил Хуго, у него при себе БЫЛО! Три камеры, встроенные в пуговицы и очки.
— К сожалению, дальше вам нельзя, — остановил его Гришка, заранее предупреждённый про спектакль.
Так то Хуго всего лишь красную лампочку над входом в цех зажёг, а на мониторе высветил цифру три.
— К сожалению, кое-кто меня не услышал, — даже не обернулся я на начавшийся кипеж, — Шпионить нужно тоньше. А про камеры в пуговицах и очках нынче только ленивый не знает.
— То есть, у нас ничего опасного при себе нет? — с усмешкой уточнил Сато.
— Есть, но оно опасно лишь для вас. Впрочем, можете не переживать — ваш электронный ведущий сердечной мышцы точно не откажет, пока вы у меня в гостях, даже если его к этому попробуют принудить, — скупо улыбнулся я, прекрасно понимая, что Сато знает русский получше переводчика, — Как и у вашего «переводчика» элемент самоуничтожения, который вшит у него под левую лопатку, находится тоже под моим контролем. Так что во время осмотра от посторонних сил никто не умрёт.
Редкий момент! Японцы на какую-то секунду стали похожи на жителей Европы, так они выпучили глаза после моих слов.
— После осмотра можем поговорить о том, как мне ваши девайсы замкнуть лишь на вас. Если что — это не сложно. Всего-то закапсулирую и потом отрежу приёмный узел, а его функции переведу на вас.
— Чем мы будем обязаны? — отмер Сато примерно через полминуты.
— Да ничем. Просто живите и работайте со мной честно, — пожал я плечами, и Сато, ровно, как и его переводчик, мне низко поклонились, — Пойдём посмотрим?
Тёмные цеха, где свет включался лишь по моей команде, но всё работало, произвели впечатление.
А когда мы зашли в куда, как было большее помещение, и тут не работало ничего, Сато вскинул брови.
— Я не совсем понял, зачем мы сюда пришли?
— Этот цех может производить втрое больше того, что вы видели в работе, но мы его держим в резерве под крупный заказ.
— А он в рабочем состоянии? — спросил Сато.
— Можно проверить. Закажите свою пробную партию в тысячу артефактов, а на словах пообещайте, что заключите контракт на пятьдесят тысяч, и вы увидите, как он работает.
— Вы готовы поверить мне на слово?
— А
