Моя жизнь хикикомори. Том 3: После перемен - Отшельник Извращённый

К чему, хотелось у него спросить? К тому, что сейчас окажусь перед стаей акул большого бизнеса, которые наверняка ждут, что я оступлюсь?

— Конечно, — ответил ему вслух, выпрямляя спину. — Выбора-то все равно нет.

Двери распахнулись, и я шагнул в новый мир — мир, где каждый взгляд оценивает, каждое слово имеет вес, а каждая улыбка скрывает десяток непроизнесённых вопросов.

За длинным столом сидели люди, чьи костюмы стоили как автомобили. Опасные взгляды скрестились на мне, как прицелы снайперов. Повисла тишина — тяжёлая, оценивающая.

Дед, уверенный и непоколебимый, как всегда, шагнул вперёд и поздоровался, как хозяин, знающий, что все здесь играют по его правилам.

— Доброе утро, господа, — оглядел он присутствующих. — Сегодняшний день особенный. Позвольте представить вам будущее компании Кобаяси — моего внука и наследника, Ямагути Казуму.

Все взгляды в комнате с новой силой впились в меня. Я почти физически ощущал, как меня оценивают, препарируют, ищут слабости. Двенадцать человек — каждый похож на тигра, притаившегося перед прыжком.

Ну что ж, Казума, твой выход. Покажи, что ты достоин быть здесь, или они разорвут тебя на части.

— Доброе утро, — произнёс я, обводя взглядом присутствующих. — Для меня большая честь познакомиться с людьми, которые создавали историю Кобаяси Групп.

Было настолько тихо, что я мог бы услышать, как кто-то перелистывает страницу блокнота. Наконец, прозвучал чей-то голос. Это был вопрос от мужчины с седеющими волосами, чьи глаза смотрели так, будто собирался вскрыть каждую мою мысль. На его запонках поблёскивал логотип компании.

— Ямагути-сан, — произнёс он размеренно, — в свете недавних событий, — намекнул он на мою потерю памяти, — как вы оцениваете свою готовность принять на себя ответственность за будущее корпорации?

Каждое его слово было выверено, как удар в кендо. Я почувствовал, как остальные подались вперёд, ожидая моего ответа.

— Знаете, — ответил я, выдержав паузу, — есть старая дзен-буддистская притча. Ученик спросил мастера: «Когда я пойму, что готов?» Мастер ответил: «Если ты думаешь, что готов — ты ещё не готов. Если думаешь, что не готов — ты уже на пути».

По лицам директоров пробежала лёгкая рябь интереса. Даже дед чуть приподнял бровь.

Женщина в безупречном тёмно-синем костюме — каждый жест которой говорил о многолетнем опыте корпоративных войн — приподняла подбородок:

— Прекрасная метафора, Ямагути-сан. Но Кобаяси Групп — не дзен-монастырь. Здесь цена ошибки измеряется миллиардами.

— Вы правы, — посмотрел я ей в глаза. — И именно поэтому я не собираюсь притворяться, что знаю всё. Но готов учиться. У каждого из вас.

Пожилой мужчина справа от деда, чьи глаза казались почти закрытыми, но я чувствовал их цепкий взгляд — медленно произнёс:

— А что насчёт инноваций? Молодое поколение часто стремится всё изменить, не понимая ценности традиций.

Я взглянул на него и неспешно улыбнулся:

— Традиции — не пепел, который нужно хранить, а огонь, что нужно поддерживать. Инновации не должны разрушать фундамент, они должны укреплять его.

Кто-то переглянулся. Даже пробежал едва заметный шёпот. Я заметил, как дед сжал трость чуть крепче — явный знак удовлетворения.

Внезапно я понял: они не хотели услышать заученные ответы или смелые обещания. Они хотели увидеть характер. И почему-то я почувствовал, что могу быть собой, не пытаясь соответствовать чьим-то ожиданиям.

Это было странно освобождающе.

— Позвольте гипотетический вопрос, Ямагути-сан, — произнёс мужчина, чьи золотые запонки с брюликами стоили, вероятно, состояние. Его голос звучал мягко, но в нём слышался металл. — Перед вами две дороги: стабильность или возможность. Безопасный путь или рискованный прыжок, способный удвоить влияние компании. Какой путь выберет наследник Кобаяси?

Я почувствовал, как воздух в комнате стал плотнее. Это не просто вопрос — это был тест.

— Интересная дилемма, — ответил я, выдержав паузу. — Но, возможно, сам вопрос построен на ложном противопоставлении.

Многие прищурились.

— Видите ли, — продолжил я, — истинная сила заключается не в выборе между риском и стабильностью. А в умении находить точку баланса. Превращать риски в возможности, а стабильность — в фундамент для роста.

Женщина в темно-синем костюме. Та самая, да. Снова приподняла подбородок:

— Красивые слова, Ямагути-сан. Но бизнес требует конкретных решений.

— Верно, — я снова посмотрел ей прямо в глаза. — И каждое решение должно отвечать одному вопросу: укрепляет ли оно доверие к имени Кобаяси? Можно удвоить прибыль, но потерять репутацию. А можно принять меньшую прибыль сегодня, чтобы завтра открыть двери, которые другим даже не видны.

Я заметил, как дед кивнул. В глазах директоров появилось что-то новое — может быть, уважение, а может, признание.

Старик с массивным перстнем-печаткой усмехнулся:

— Мудрый ответ для столь молодого человека, ещё и потерявшего память.

Я ответил ему с полуулыбкой:

— Возможно, некоторые вещи хранятся не в памяти, а в крови.

Дед поднялся, опираясь на трость. Его аура мгновенно заполнила комнату, забрав внимание зала.

— Господа, — произнёс он с той властностью, которая не требует повышения голоса. — Уверен, вы увидели, каким потенциалом обладает мой внук. Будущее Кобаяси Групп в надёжных руках.

И мы покинули зал.

В коридоре дед положил руку мне на плечо:

— Казума, — в его голосе зазвучала теплота, — сегодня ты показал им не то, что они хотели увидеть. Ты показал им то, что они должны были увидеть.

Я улыбнулся:

— Думаешь, они впечатлены?

— О, — усмехнулся дед, — они в ужасе! И это именно то, чего я ждал.

…

После напряжённой встречи мы поднялись на 119-й этаж, и дед Изаму повёл меня по коридору, который выглядел так, будто его проектировали на случай, если сюда вдруг решит заглянуть какой-нибудь император.

— Ты проделал хорошую работу, Казума, — сказал дед, чуть сбавив темп.

— Спасибо, — шёл я рядом. — Если честно, думал, что кто-то из них меня укусит.

— Они пытались, — заметил тот с лёгкой усмешкой.

Мы остановились перед массивной дверью из тёмного дерева. На серебряной табличке элегантная гравировка гласила: «Ямагути Казума». Свет, падающий из окон коридора, играл на металле, прям как специально подчёркивая значимость момента.

— Твой кабинет, — произнёс дед Изаму с особой интонацией, которая превращала простые слова в исторические события.

— Кабинет? — переспросил я, поднимая бровь. — Ты решил, что теперь у меня будет личный тронный зал?

Дед проигнорировал мой сарказм, жестом приглашая войти. И я