Малороссийские сказки. С иллюстрациями - Клавдия Владимировна Лукашевич
А Ивашечка со двора снова:
– А мне?
Удивились старики, испугались. Баба и спрашивает деда:
– Не слышал ли ты, дидусь, как будто кто-то гукает?
– Нет, – отвечал дед, – не слышал. Это тебе, бабуся, чудится…
– И то может быть, – отвечала старуха. Стала она опять пирожки вынимать, делить и тихонько приговаривать:
– Это тебе, дидусь, а это мне.
Ивашечка сидит и опять свое:
– А мне?
Вот дед выглянул в окошко и увидел Ивашечку. Обрадовались старики, побежали, обнимают его, целуют, привели в хату. Баба накормила его, напоила и голову ему вымыла, вычесала и чистую сорочку дала. И с тех пор они себе припеваючи живут да хлеб жуют, в лапте добро возят, коромыслом воду носят. И я там был, мед-вино пил: по бороде текло, а в рот не попало.
Волк – глупая голова
Жил да был старый волк. От старости он так поглупел, что его голова перестала совсем что-либо понимать: если ему и попадалась добыча, то он не мог придумать, как с ней справиться, и часто голодал.
Пришлось ему как-то долго ничего не есть; вот пошел он искать добычи. Идет он и плачет, и себя жалеет, и такие слова говорит:
– Бедный я волк, не умею себя прокормить… Верно, придется мне с голоду помирать. Отчего у меня такая глупая голова? Бедный я волк!
Смотрит он – недалеко, на лугу, лошадь пасется. Он к ней.
– Здравствуй, лошадка гнедая!
– Здравствуй, волк серый!
– Ты чья?
– Попова.
– А-а-а! Так, значит, ты мне на завтрак готова!
– Какая у тебя, волк, глупая голова. Как я могу быть готова тебе на завтрак, если у меня еще шкура не снята? – сказала лошадь.
– А как же ее снять? – спросил волк.
– Зайди сзади, потяни меня за хвост – шкура и слезет. Тогда я и буду готова.
Волк ее послушал. Зашел сзади и только приготовился ее схватить за хвост, как она поддаст да брыкнет его ногами по зубам. Волк завыл и кубарем покатился.
Еле-еле опомнился волк-глупая голова, поднялся и дальше поплелся. Хотел в сердцах зубами защелкать, хоть вслед лошадь попугать, да зубов во рту мало осталось, да и те, которые остались, шатались.
Идет дальше, видит – на пригорке баран пасется.
– Здравствуй, баран круторогий!
– Здравствуй, волк серый!
– Чей ты?
– Попов.
– А-а-а! Так, значит, ты мне на обед готов!
– Бе-бе-бе! Готов, так готов, – согласился баран. – Только скажи, откуда ты меня есть начнешь?
«Теперь, – подумал волк, – уж не проведут меня».
– Известно, откуда, – говорит, – с головы начну есть.
– Так ты не трудись лезть ко мне на пригорок. Стой внизу да разинь рот пошире, а я разбегусь да прямо тебе в рот и прыгну.
Волк-глупая голова согласился, ноги растопырил, встал, пасть широко разинул, ожидает.
А баран разбежался да как щелкнет его по морде рогами, а сам скорее наутек.
Три раза волк перекувыркнулся, взвыл от боли, лежит, а сам думает: «Проглотил я барана или нет? Должно быть, проглотил, потому что встать не могу».
Кое-как поднялся. А есть еще сильнее хочется. Хотел он зубами защелкать, а зубов-то и нет…
«Эх, – думает волк-глупая голова, – верно, одного барана мало, пойду, еще чего-нибудь поищу».
Идет он дальше, приходит на луг, видит – гуси пасутся.
– Здравствуйте, гуси-плосконосы!
– Здравствуй, волк серый!
– Чьи вы?
– Поповы.
– А-а-а! Значит, вы мне на ужин готовы!
– Га-га-га. Готовы так готовы, – закричали гуси и захлопали крыльями. – Только как же ты нас есть станешь? Мы долго на лугу гуляли, перепачкались. Пойдем к речке. Мы выкупаемся, тогда ты нас чистеньких и съешь.
Волк-глупая голова согласился. Пошли к реке, волк остался дожидаться на берегу, а гуси – «кррр», – вспорхнули, бросились к реке и поплыли в самую глубину. Как доплыли они до середины реки, так и закричали:
– Эх ты, волк-глупая голова! Не видать тебе нас, как ушей своих!
Заплакал волк и говорит сам себе:
– Нет мне добычи в чистом поле, пойду, попытаю счастья в селе.
Только стал он подходить к селу, видит: бегут ему навстречу свиньи, такие жирные, откормленные, что у него слюнки потекли, глаза засверкали.
– Здравствуйте, свиньи тупоносые!
– Здравствуй, волк серый!
– Чьи вы?
– Поповы.
– А-а-а! Значит, вы мне на ужин готовы!
– Хрю-хрю-хрю! Готовы так готовы. Ладно. Только дай нам перед смертью хоть песенку спеть!
– Что ж, пойте!
Вот свиньи и захрюкали:
– Му-ж-и-и-и-ки!.. Б-а-а-бы!.. В-о-о-л-к пр-и-и-ш-е-е-л!
Люди на селе услыхали, с палками, с вилами, с топорами прибежали. Волк-глупая голова еле ноги унес.
Пошел он в лес, плачет, думает: «Придется голодному спать лечь».
Идет он лесом, а навстречу ему старичок-портной идет. Идет он, подгулявши, шатается, аршином подпирается, в бороду себе ухмыляется, табачок нюхает да песенку поет.
Волк к нему.
– Здравствуй, дед старый!
– Здравствуй, волк серый!
– Чей ты?
– Попов.
– А-а-а, попов! Значит, ты мне на ужин готов!
– О-хо-хо! Готов так готов, – сказал портной. – Только, кажется, я в твоем животе не помещусь… Дай-ка я смеряю!
– Ну, мерь. Только скорее… Шибко есть охота!
Портной как ухватил волка за хвост, накрутил хвост на руку, да и начал его аршином колотить. Бьет да приговаривает:
– Аршин в длину, аршин поперек, аршин в длину, аршин поперек.
Волк-глупая голова и сюда, и туда крутился, вертелся, полхвоста себе оторвал, да так куцый и побежал в чащу леса, товарищам жаловаться.
Собрались со всего леса волки; судили-рядили, да и порешили догнать того портного и съесть.
Портной услышал, что за ним волки гонятся, взлез на самое высокое дерево и притаился там.
Волки нашли его по следу, остановились под деревом и стоят, смотрят на него да думают, как бы его достать. Вот и придумали:
– Пусть куцый ляжет на землю, а мы по одному будем на него взлезать, пока до портного не доберемся.
Сказано – сделано. Стали они лезть, лезут; вот-вот уже почти добрались до деда.
А старик испугался, да делать нечего. «Дай-ка, – думает бедняга, – хоть табачку перед смертью понюхаю». Полез он в табакерку, да, должно быть, с перепугу очень уж большую понюшку захватил, да как чихнет:
– Ап-чхи! Чих, чих!
А куцему волку-глупой голове и послышалось, будто он крикнул: «Аршин поперек!»
Как выскочил он из-под волков и помчался. Волки как груши с дерева посыпались, разбились все и погнались за куцым вдогонку. Догнали
