Купец VII ранга - Павел Вяч

не знал, но, судя по коротким утвердительным интонациям её собеседника, с дисциплиной у Виолетты был полный порядок.

Но, как оказалось, Ледяная королева хотела видеть схватку собственными глазами.

Виолетта небрежно взмахнула рукой, и сбоку от нас с треском появилась гладкая, как зеркало, льдина. Повелительная фраза на норвежском, и на поверхности льдины появилась картинка.

— А вот и Анисим, — хмыкнул Виш, указывая на летящего по волнам стального монстра.

— Как так быстрьо? — с удивлением протянула Виолетта.

— Четыре движителя, — ответил я.

— Он… стальной? Почему не тонет?

— Стальной, — кивнул я. — Прости, Виолетта, но раскрывать наши секреты не стану. Но, если заключим мир, могу построить тебе такой.

— Он сейчьас пойдет ко дну.

— Посмотрим.

На наших глазах жароход Анисима заложил крутой вираж, уходя от Ледяного копья.

Несмотря на внешнюю неуклюжесть, стальной корабль помора демонстрировал потрясающую скорость и мобильность.

Нам было хорошо видно, как бегают фигурки моряков на флагмане норвежцев, но трехмачтовый красавец вчистую проигрывал нашему стальному… утюгу.

— Спроси у своего адмирала, Виолетта, — произнес я, когда жароход Анисима разминулся с трехмачтовым бригом на считаные метры. — Выдержал бы ваш флагман прямой таран?

— Довьольно! — от волнения акцент Виолетта усилился. — Хватьит!

— Анисим, отходи на изначальные позиции.

— Принял, — отозвался переговорный амулет, и жароход, вызывая завистливые вздохи норвежского адмирала, заложил крутой вираж и бодро пошел против ветра.

— И сколько у тебья таких корабльей?

— Таких — мало, — признался я. — Зато на всех кораблях стоят движители. Мы запрём флот Дании и Швеции в проливах, и Балтика станет нашим внутренним морем!

— Она и тьак станьет моим внутреньим морьем.

— Если ты рассчитываешь на помощь друзей из Выборга, то зря, — улыбнулся я, и, судя по окаменевшему лицу Виолетты, попал в яблочко. — К тому же, Империя не потерпит угрозы столице. Выбирай, Виолетта, воевать с нами без флота. Или собрать вокруг себя империю викингов?

— А англичьане?

— Если мы с тобой заключим вечный мир, то можно будет обсудить создание порталов.

— Портальные стелы? — прищурилась Виолетта.

— Они самые, — подтвердил я. — В таком случае, мой корпус поддержит тебя на суше. А флот Анисима — на море.

— Гльадко стелешь, Макс, — покачала головой Виолетта. — Как я могу тебе доверьять?

Я бы на месте Виолетты тоже засомневался. Совместный флот, союзная армия, портальные стелы… слишком уже это было идеально. Но, была у меня одна сумасшедшая идея, как склонить эту ледышку на свою сторону.

— Хороший вопрос, — вздохнул я, внутренне собираясь.

Как бы я ни откладывал этот момент, но наша беседа подошла к самой для меня волнительной теме.

В голове, словно по волшебству, появились два образа — Анастасии и Виолетты.

Анастасия стояла в паровом доспехе и смотрела на меня с наполовину грустной и наполовину равнодушной улыбкой.

Виолетта же смотрела холодно, но в её глазах творилось нечто невообразимое. Ярость, интерес, возмущение… А ещё… Ещё её ладонь машинально поглаживала округлившийся животик.

— Тут такое дело… — вздохнул я. — Сначала выпей зелье.

Я бы предложил ей присесть, но она и так сидела, пусть и не на диване, а на олене.

Ледяная королева открыла было рот, чтобы мне возразить, но что-то в моих словах заставило её подчиниться. А может, я себе польстил, и на неё накатила волна сосущей изнутри боли?

В любом случае, Виолетта откупорила склянку и привычным движением опрокинула её содержимое себе в рот.

Я дождался, пока она проглотит ярко-алую жидкость, достал из Инвентаря Ледяной пламень и неловко опустился на правое колено.

— Ты, это, выходи за меня, что ли?

Глава 13

— Почему говоришь ты, а стыдно мне? — вздохнул Виш. — Хотя… Ты молодец, Макс. Если всё получится, конечно.

Виолетта, тем временем, молча смотрела на меня.

Не знаю, о чём она думала, но её аура сначала вскипела, а потом… превратилась в ледяной шар?

Я ожидал всякого. Что Виолетта обвинит меня в отравлении, что поднимет меня на смех, что, в конце концов, скажет, «Я люблю тебя, но как друга»… Но она лишь молча смотрела на меня.

Наверное, нужно было что-то сказать.

Хотя бы банальное «Я тебя люблю» или ещё что-нибудь подходящее моменту, но я тоже молчал. Любви, как таковой, между нами не было, и врать мне не хотелось.

Да, Виолетта была мне интересна, да, я её всерьез уважал, но такого, что «Люблю, не могу!» или какой-то дикой страсти — такого нет.

Пауза затягивалась.

И чем дальше, тем сильнее я начинал ощущать себя идиотом. Стою, как придурошный на одном колене, протягиваю вместо кольца клинок её родича и ещё на что-то надеюсь.

А на что, собственно говоря, я надеюсь?

— На благоприятный исход, — подсказал Виш, и я благодарно ему кивнул.

Виолетта же расценила мой кивок по-своему.

Она похлопала оленя на холке и тот послушно опустился на колени.

— Ты-то чьего киваешь? — протянула девушка, грациозно соскальзывая со своего транспортного средства. — И вообщье, как ты себье это представляешь?

— Что именно? — улыбнулся я, радуясь, как минимум, тому, что прошла эта некомфортная тишина. — Если ты про свой акцент, то он очень милый.

— Ты — барон, — жестко припечатала меня Виолетта. — Я — принцесса. Верньее, — тут же поправилась она, — корольева.

— Вообще-то я граф, — и не подумал обижаться я. — Но какая разница, какой у меня титул, если ты знаешь, какому роду я принадлежу?

— Аргумьент, — согласилась Виолетта. — Значьит, ты предльагаешь союз?

— Выборгская губерния, по большей части, принадлежит мне. Если мы с тобой придем к соглашению, то, глядишь, подомну под себя все княжество Финское.

— Но это не точно?

— Я же не князь, — усмехнулся я. — Пока что… В любом случае, экономика этих земель в моих руках.

— Значьит, союз?

— Оборонный, экономический и, в какой-то степени, политический.

— Интерьесное предложьение…

— Ещё немного, и оно аннулируется, — предупредил я. — Долго так стоять я не буду.

— А как же романтика? Льюбой другой на твоём местье сказал бы, что будьет ждьать вечно.

Я промолчал, но что-то в моих глазах дало Виолетте понять, что ещё чуть-чуть, и я действительно встану.

— Будьет непросто, Макс, — Виолетта