Антибол 2. Со щитом или на щите - Татьяна Зимина

вокруг сгустилась кромешная, хоть глаз коли, тьма.

— Получилось! — раздался радостный вопль Макса. — Я открыл портал!..

И в этот интригующий момент мы со всей дури хряпнулись во что-то мягкое, влажное и такое ледяное, что на ум сразу пришла большая чашка мороженого.

Запах, правда, нисколько не соответствовал: пахло болотом, тиной и ещё чем-то мерзким, вроде тухлых яиц.

— Судя по температуре, — сплюнув грязь, я смог встать на одно колено. — Это нихрена не Сан-Инферно. Вопрос: что, бляха медная, это такое?

— Кажется, я догадываюсь, — я почувствовал, как рука Макса дёргает ремень на запястье. — Почему-то, оказавшись в безвыходной ситуации, я всегда попадаю именно сюда…

— На твоём месте, я бы не стал расстёгивать ремень, — сказал я.

И хотя рука до чёртиков затекла, на мой взгляд, это был здравый совет: вокруг всё ещё было темно, как в могиле. В очень холодной могиле. И мокрой.

— Да, точно, хорошая мысль, Тим, — меня потянуло вверх, и чтобы не вывихнуть плечо, я кое-как взгромоздился на ноги. — Тютелька в тютельку! — радовался Макс. — Ещё пара десятков метров, и — мы с тобой стали бы очень плоскими.

То, что мы упали в грязь и не разбились, жизни не облегчило. Я был облеплен тиной, на бороде подсыхала ледяная корка, а одежда превратилась в заскорузлый скрипучий гипс.

— Если мы в ближайшее время не согреемся, нам всё равно хана, — напомнил я. — Так что, рано радуешься.

— Ой, ну что ты такой нудный, — я прямо видел, как он морщится. — Спокуха, бро. Ща всё будет.

— Ты перебросишь нас в Сан-Инферно? — надежда в моём голосе ясно указывала на то, что я, бляха медная, соскучился по теплу.

— Нет.

— Нет? Почему нет, мать твою? Я так понимаю, здесь никакого Железного Занавеса нет…

— Темно, как у единорога в жопе, — доходчиво пояснил Макс. — Боюсь, что в такой обстановке я опять промахнусь. И тогда мы окажемся вообще хрен знает где.

— Можно подумать, сейчас мы на курорте, — буркнул я.

Начав дрожать, я уже никак не мог остановиться. Только и слушал, как стучат собственные зубы.

— Помолчи, — попросил Макс. — Мне надо позвонить.

Я заткнулся. Если звонок поможет нам выбраться из этой ледяной грязевой жопы — я согласен молчать хоть до второго пришествия.

— Кэсси! — внезапно заорал Макс. — Сколько лет сколько зим! Да, я тоже охрененно рад тебя слышать. Ага… Угу… И тебя туда же… Да, помню я помню… Смертная казнь, а как же!.. Нет, по-другому было никак. И мне нужна… Нет, моментально слинять я не могу… Да знаю я, знаю… Слушай, если ты быстренько выдернешь нас отсюда, никто и не заметит…

В воздухе перед нами закрутился сноп серебряных искр, расширился до круга метрового диаметра.

Дёрнув меня за руку, Макс устремился к нему.

— Быстрей, — закричал он. — Пока она не передумала…

Ёшкина канитель, опять портал… — подумал я, и упал мордой во что-то пушистое и мягкое.

— Если о тебе пронюхает барон Оямацуи, тебе хана, Макс!

Голос был женским. Довольно приятный тембр, но слишком много властных ноток, как на мой вкус.

— И я рад тебя видеть, Кассандра, — Макс, поднявшись на колени, наконец-то расстегнул пряжку и снял ненавистный ремень. Я потёр запястье. — Знакомься, Тимур: леди Шторм, — и он ткнул пальцем в смутную тёмную фигуру прямо по курсу. Глаза были залеплены грязью и ледяной коркой, так что большего о фигуре я сказать не мог. — Кэсси, позволь представить тебе… моего друга, тренера Тамерлана. Он тренирует нашу команду, Сынов Задницы, и…

— Что вы делаете на Лимбе? — перебил властный голос.

Лимб… Лилит говорила, что она родом с Лимба.

Может, в безумии Макса и есть рациональное зерно? Где можно узнать о её дедуле, как не здесь?..

Прочистив глаза рукавом олимпийки, я наконец-то смог оглядеться.

Макс продолжал спорить с леди Шторм — высокой девахой в обтягивающем кожаном прикиде, с коротко стриженными тёмными волосами и красивым, хотя и чуток резковатым лицом.

— Простите за беспорядок, — поднявшись на ноги, я попытался отряхнуться от грязи.

Она комками отваливалась и падала на белоснежный пушистый ковёр, брызги долетали даже до кровати под белым, расшитым шелком покрывалом, и на другие предметы бабского обихода: зеркало в большущей раме, какие-то подушечки, салфеточки, в общем, мутотень.

Только теперь вся эта белая кружевная мутотень была изгваздана в чёрной липкой жиже.

— Да, Кэсси, прости за грязь, — автоматически повторил извинения Макс, и только после этого огляделся. Покрутил носом, словно не нравился запах… Воняло, правда, большей частью от нас. — А ничего так у тебя, — протянул он с видом знатока. — Гламурненько. Словно в бутылке с кефиром.

Я дёрнул щекой в невольной улыбке, но тут же спохватился. Деваха нас всё-таки спасла, так что смеяться над её вкусами было по меньшей мере опрометчиво.

— Отмывать, правда, затрахаешься, — продолжил Макс, брезгливо стряхивая прямо на ковёр здоровенную нашлёпку из грязи. — Но ничего, ты ведь леди Шторм: просто переедешь в другую спальню, и всего-то делов.

— Ты всегда был неблагодарным ублюдком, Макс, — чётко выговорила деваха. — И я даже рада узнать, что ты ни капельки не изменился.

Макс отвесил шутливый поклон. А потом пояснил для меня:

— Всё ещё обижается, что я её бросил, — и повернулся к девахе. — Кэсси, детка… Нам бы помыться.

— Да кто кого ещё бросил?.. — возмутилась деваха. Но глянув на меня, заткнулась. Наверное, решила не выносить сор из избы. — Ванная там, — она указала подбородком на дверь в дальнем конце комнаты. — И если ты там насвинячишь так же, как и здесь…

— Да, да, ты набьёшь из меня чучело, — Макс покаянно тряхнул чубом — вызвав новый фонтан чёрных брызг. И пошел в ванную.

Я остался на месте.

— Тим?.. — у самой двери обернулся Макс. — Тебе понравилась новая раскраска?

Ванна, — я поморщился.

— Никогда в жизни я не принимал ванны с мужиком, — выдавил я из себя, послав извиняющий взгляд девахе, этой Кассандре.