Тайна кольца Рябушинских - Ольга Сергеевна Нагибина
– Ну вот он, черный ход, – пробормотал Ян. – Кто бы мог подумать, что настоящие приключения начинаются не с парадного.
– Так всегда, – отозвалась Полина. – Главное – зайти. А дальше… дверь найдется сама.
Мирон уже стоял у кассы, доставая карточку. После того как он купил билеты, подошел к друзьям и сказал:
– Под видом тихих учеников с архитектурным интересом. Улыбаемся и машем.
– Машем кому? – уточнил Ян.
– Камерам, – улыбнулась Марина.
К ним неспешно подошел экскурсовод: мужчина лет шестидесяти, с обветренным лицом, в коричневом пиджаке и накинутом на плечи вязаном шарфе с кистями.
– Добрый день, – сказал он негромко. – Вам экскурсию провести?
Ян вздрогнул. Взгляд его уткнулся в мужчину, и сердце кольнуло: это был тот самый, которого он встретил возле Кремля. Тот, что говорил про Таисию и кольцо. В горле мальчика пересохло, он уже хотел шагнуть ближе, поздороваться, спросить, что тот здесь делает и как оказался именно у особняка. Но мужчина едва заметным движением поднял руку и чуть качнул головой, взглядом показав: «Не нужно». Его глаза задержались на Яне, и в них читался ясный, недвусмысленный посыл: никаких лишних слов, пусть остальные ничего не поймут.
Ян сглотнул, выпрямился и, стараясь скрыть волнение, поспешил отмахнуться:
– Спасибо большое, но у нас есть свой историк-любитель.
Экскурсовод кивнул с легкой усмешкой:
– Очень похвально. Сами разберетесь в загадках модерна, значит?
Мирон вмешался:
– А все-таки нам бы не помешала экскурсия.
Полина удивленно повернулась к нему:
– Ты же всегда все знаешь…
– Я про него ничего не знаю, – виновато улыбнулся Мирон, кивнув на статную лестницу в холле.
– Ну тогда добро пожаловать, – развел руками экскурсовод и повел их вперед. – Особняк Рябушинского – это не только памятник архитектуры, но и музей Алексея Максимовича Горького. Именно он жил здесь с тысяча девятьсот тридцать первого по тысяча девятьсот тридцать шестой год по приглашению советского правительства. – Он повел их вглубь.
На первом этаже их встретила столовая: большая светлая комната с тяжелыми деревянными панелями на стенах и высоким окном. Свет падал сквозь витражи, а под потолком тянулись тонкие линии. Полина, не сдержавшись, коснулась дверной ручки.
– Морской конек? – прошептала она.
– Именно, – кивнул экскурсовод. – Это гостиная, она же столовая. Самое просторное помещение особняка. Когда-то здесь стоял камин с крылатой фигурой женщины, но, увы, не сохранился. Обратите внимание на деревянную обшивку стен, окна с коваными узорами и массивную люстру с бахромой – чистый стиль модерн. Потолок с лепниной, похожей на водоросли. Но хочу вам показать самое мое любимое в этом доме – лестницу.
Когда ребята увидели лестницу, то ахнули. Это было настоящее театральное действо, застывшее в камне. Пролеты из зеленовато-серого мрамора извивались, как поток воды. Перила текли, как жидкий металл, и плавно сливались в замысловатые узоры, похожие то ли на морские водоросли, то ли на облака.
На повороте перил высился светильник в форме медузы – странной, мифической, вынырнувшей из бездны. Ее щупальца извивались вниз, отбрасывая причудливые тени на мрамор. А если подняться выше, светильник менялся, преображался в черепаху с цветным панцирем. Мудрая, вечная, медленная. Как сама память.
– Лестница Шехтеля, – пояснил экскурсовод. – Тридцать три ступени. Возраст Христа. И символизм здесь не случайный. Вот, взгляните…
Он указал на витраж на стене у лестницы: пейзаж с холмами и деревьями, переливающийся в разном свете. Казалось, он менял настроение в зависимости от угла взгляда.
– Это иллюзия воды, воздуха и времени. Идея архитектора. Шехтель, кстати, считал, что архитектор должен быть художником. Мы же поднимемся выше. Туда, где скрыта настоящая жемчужина дома. Тайная молельня. Видите колонну из красного мрамора? Она символизирует древо познания. На вершине – кувшинки, символ чистоты. А теперь посмотрите вниз… видите саламандр? Символ искушения. Добро и зло в одном элементе.
Они поднялись по узкой лестнице, спрятанной за одной из галерей. Мансардный этаж словно остался вне времени. Тихий, как дыхание. Скрытый от улицы, он был святилищем – молельней, устроенной по канонам старообрядчества. Купол, узкие сводчатые окна, цветная роспись. Терракотовый, охра, синий, золотистый – краски были сочными, как в иконах. А на стенах – витиеватые узоры.
– Это молельня. Она оформлена как раннехристианский храм. Здесь все в символах: завитки, звезды, занавеси. А в куполе – окошко, через которое проникает небесный свет. Видите этих четверых? Лев, телец, орел и человек – апостолы.
– Расскажете про Евфимию? – неожиданно спросила Полина, чуть повернув голову к экскурсоводу.
Экскурсовод одобрительно кивнул, словно только этого вопроса и ждал, и подался вперед:
– Ах, Евфимия Павловна… Что за женщина! Дама с тонким вкусом, железным характером и особым даром собирателя. В начале двадцатого века Евфимия вышла замуж. Жених, Василий Васильевич Носов, наследник знаменитой суконной фирмы. Казалось бы, идеальная партия. Но только не для его отца. Дело в том, что старик Носов не любил Рябушинских. Прямо-таки на дух не переносил! Особенно после истории с Харьковским земельным банком, где брат Евфимии – Павел Павлович – провернул, скажем так, не вполне купечески-благородную операцию. Когда акции рухнули, Павел их скупил и записал на многочисленных родственников. На следующий же день весь этот «родственный совет» приехал в Харьков, устроил собрание и сделал Павла директором. Купцы потом неделями бурлили: мол, так не делается!
Экскурсовод сделал паузу и продолжил:
– Ну что ж… На этом наша экскурсия почти подходит к концу, сейчас у вас есть пятнадцать минут, чтобы самостоятельно все посмотреть. Осталась буквально пара слов о Носове-старшем. Он был человеком чести и репутации. И когда узнал, что его сын женится на Рябушинской, пришел в ужас. Но отговаривать не стал. Просто переехал. И построил себе другой дом – здесь неподалеку. Даже архитектора выбрал модного, Льва Кекушева. Хотел показать, что дом Носова ничем не уступит Рябушинским.
Экскурсовод уже собрался выходить из молельни, как…
– О, подождите, я хотел уточнить! – внезапно окликнул Ян и, не дожидаясь реакции друзей, бросился вслед за экскурсоводом.
Тот уже закрывал за собой тяжелую дверь коридора, когда Ян его догнал. Мужчина резко обернулся и почти сразу схватил подростка за руку. Хватка у него оказалась неожиданно крепкой, пальцы впились в кожу так, что Ян даже вздрогнул.
– Ты почему вместе с ними? – прошипел он, наклоняясь так близко, что Ян почувствовал запах старого табака и шерстяного шарфа. – Не хочешь быть первым?
Ян заморгал, растерянно пытаясь оправдаться:
– Они… они сами пришли! Я не звал их. Просто Мирон догадался.
Мужчина прищурился, в глазах мелькнуло раздражение, а губы скривились в ядовитой
