Малороссийские сказки. С иллюстрациями - Клавдия Владимировна Лукашевич
Царь не поверил:
– Быть не может! Чтоб на золотом корабле-самолете да приехали ободранные мужики?! Быть этого не может!
Тогда царь пошел сам разузнать правду и спрашивает:
– Добрые люди, скажите мне, кто на золотом корабле приехал?
Дурень выступил вперед, снял с головы рваную шапку и поклонился:
– Это я приехал, царь-государь, вот с моими товарищами: Слухало, Оббегало, Стреляло, Объедало, Обпивало, Замерзало, да еще вот этот дядя.
Царь как взглянул на дурня, так за голову и схватился: свитка на нем серая, вся в дырах, колени из заплат выглядывают, руки грубые, голова косматая… Дурень, как есть дурень… Да и товарищи его – все такие же мужики неумытые и нечесаные…
Царь пошел, закручинился, позвал своих царедворцев и говорит:
– Ни за что свою дочку за такого мужика не отдам, хоть он и на золотом корабле-самолете прилетел.
Тогда один советчик посоветовал царю задавать дурню самые что ни на есть трудные загадки… Если не выполнит, мол, тогда и голова с плеч долой… Другой царедворец посоветовал: «Пусть он сначала достанет живительной и целительной воды…»
А дурень со своими товарищами рядком за обедом сидели, сладко пили и ели и беды не ждали.
Только вдруг Слухало все услышал, что царь с царедворцами говорил, и дурню рассказал. Дурень сидит на лавке (кругом столов такие лавки были понаделаны), голову повесил, не пьет и не ест.
Оббегало его и спрашивает:
– Отчего ты ничего не ешь и не пьешь?
– Как же мне есть-то, если мне и в горло ничего не идет?!
И рассказал все:
– Хочет царь, что пока гости обедают, чтоб я ему принес живительной и целительной воды… А где ж я ее достану? Да и есть ли еще такая вода?!
– Не печалься, я тебе ее достану! – сказал Оббегало.
– От-то добре! Спасибо! – обрадовался дурень.
Когда царский слуга пришел отдать приказ дурню насчет живительной и целительной воды, он все уже знал и ответил:
– Скажи царю, что принесу такой воды.
Слуга ушел.
Между тем Оббегало отвязал ногу от уха да как махнул мимо всех гостей, так сразу много миль пробежал и около мельницы набрал живительной и целительной воды. После этого он устал.
«Э, что торопиться, – подумал он, – отдохну. К концу обеда еще успею».
Сел он, да и заснул. Люди уже царский обед кончают, а его нет и нет. Дурень сидит ни жив ни мертв и думает: «Ну погиб я».
Слухало увидел, что дурень закручинился, приложил ухо к земле и стал слушать… Слушал-слушал да и говорит:
– Не кручинься… Он спит около мельницы. Я слышу, как он похрапывает.
– Что же теперь делать? Ведь я погиб, – горюет дурень.
– Не бойся! Я его мигом разбужу, – сказал Стреляло.
Вот он взял лук, натянул да как стрельнет, – так трахнул за много-много миль, что вся мельница в щепки разлетелась.
Оббегало проснулся, скорее в путь; прибежал, когда гости еще из-за обеда не вставали, и отдал дурню живительную и целительную воду. А тот послал ее царю.
Царь подивился, а все неохота дочку за дурня отдавать. Тогда царь решил загадать ему загадку, послал слугу и велел сказать:
– Пусть он мне застрелит птицу-фазана… А не застрелит, то и голову с плеч долой.
Дурень закручинился и заплакал. Подошел к нему Стреляло.
– О чем ты, мой милый, плачешь?
– Как же мне не плакать: велел мне царь птицу-фазана застрелить. А как же я ее застрелю, когда она и в стране-то нашей не водится?!
– Верно, ты про меня забыл? – сказал Стреляло. – Скажи царю, что, мол, застрелю!
– Скажи: застрелю, – повторил дурень царскому слуге. А тот передал царю.
Стреляло натянул тетиву своего лука да как стрельнет.
Стрела полетела через леса, моря и горы и в далеком-далеком царстве убила птицу-фазана.
– Уже она готова! – сказал Стреляло. – Только как бы ее теперь достать?
Оббегало помчался и через час принес птицу-фазана. И была она вся золотая, с красными перьями и с зеленым хвостом.
Царь подивился, а все жаль дочку за дурня отдавать. Вот он и приказывает своему слуге:
– Поди, мол, скажи ему: коли он съест со своими товарищами за один раз сорок жареных волов да сорок печей хлеба, то уж так и быть, отдам за него свою дочку, а коли не съест, то и голова с плеч долой.
Пришел царский слуга к дурню и говорит: так, мол, и так, царь приказал съесть сорок жареных волов и сорок печей хлеба.
Дурень опечалился и заплакал. Слухало подслушал и сказал Объедалу. А Объедало и говорит дурню:
– Не плачь, не кручинься. Я все это за вас поем, еще мало будет.
Вот сжарили сорок быков, напекли сорок печей хлеба. Объедало как начал все это есть, только за щеками трещало, все дочиста съел да еще просит:
– Эх, мало! Хоть бы еще немножко дали!
Что тут делать? Царь и так, и сяк…
А все жаль дочку за дурня отдавать. И придумал он еще загадку.
– Пусть он за один раз выпьет сорок бочек воды и сорок бочек вина. А не выпьет – и голова с плеч долой.
Слухало подслушал и все рассказал. Дурень горько заплакал. Увидел это Обпивало и говорить:
– Не плачь! Разве ты обо мне забыл?.. Я все выпью, еще мало будет…
Как начал он пить, как начал пить, так и присосался к бочке. Все одну за другой выдул, да еще подсмеивается:
– Эх, добре, да мало… Хоть бы капельку еще… Пить охота…
Царь видит, что ничего с дурнем не поделаешь…
А все неохота дочку за дурня отдавать…
«Хоть бы его, как ни есть, со света извести».
Вот тогда царь посылает слугу:
– Скажи, мол, чтоб этот человек, что приехал на золотом корабле, пошел перед венцом в баню попариться. Делать, мол, нечего, отдаю за него дочку замуж.
А сам между тем втихомолку приказал:
– Чтоб баню натопили жарко, докрасна… Пускай он там сжарится.
Банщики так раскалили баню, что, кажется, самого черта можно было там сжарить.
Вот пошел дурень в баню. А следом за ним Замерзало с соломою за плечами. Только что вошли они в баню, а оттуда жар так и пахну́л, даже дышать невозможно было.
Замерзало как раскидал солому, сразу холодно стало… Дурень вымылся да поскорее на печь греться. И заснул там.
Утром рано открывают баню; думали найти там только его
