Перегрины. Правда за горизонтом - Василий Кленин

ферроты воспринимают закон, как воплощение справедливости. И именно поэтому у нас чтут законы. Давайте же рассмотрим предложение моего владыки через эту самую справедливость. Некогда ваш народ жил на Папаникее. Его горы и леса, его реки были вашими. И тамошние ара считали вас господами, – здесь Катагуа сознательно слукавил. Дикарей на восточной половине Папаникея портойи так и не смогли подчинить. Но зачем напоминать об этом вечно битым северянам. Лучше уж польстить.

– Трудно оспорить ваше право на эти земли. Но с юга приплыли мятежники, заняли ваши земли, потребовали освободить ара. А в конце даже вынудили покинуть остров и поселиться здесь. Вададли – замечательная земля, но разве он может сравниться с красавцем Папаникеем? – это был удар по больному месту и тоже осознанный. Почти 20 лет прошло, но варвары помнят, с какого богатого острова их выгнали, и тоскуют по нему. – Великий Мир закрепил вашу власть над северными островами и власть мятежников-летапикцев над Папаникеем. Но является это справедливым?

Поговорим теперь о нас. Мятежники – «дети», как их называют у вас – жили на Пусабане среди ферротов. Жили как ферроты. Однако вместо того, чтобы чтить великомудрого Гемия, да пребудет он на небесах вечно, и следовать указаниям владыки, они восстали. Пролили кровь железных, захватили чужих рабов, чужие суда и сбежали на север. Теперь эти мятежники живут на ваших землях, и договор между народами считает это справедливым. Но считаете ли так вы?

Советники призадумались. Катагуа много разговаривал с Нефримом и другими северянами и понимал, что последние годы портойи сильно сблизились со своими бывшими врагами. Дружбой это не назовешь, но у летапикцев и портойев появилось слишком много общих интересов. Слишком много для владыки Аюкотанче и всей державы ферротов. Эти дикари должны быть врагами. В Гемиполе* не видели иного способа заставить взяться за оружие трусливых северян, кроме как посулив им такой жирный кусок, как Папаникей. Но владыка согласился пойти на жертву, которая ему ничего не стоит. Земли у ферротов в избытке – Теранов – это огромнейшая земля, пределов которой никто не мог даже осмыслить. Отряды железных и наемников с севера ходили далеко, приводили рабов, добывали диковинных зверей. Владыке Аюкотанче жизненно необходимо разобщить острова Севера, чтобы перестать думать о нем и всей силой устремиться на дальние земли. А еще заманчивее было бы подчинить Прекрасные острова, чтобы использовать тех людей для покорения Теранова. Варвары все-таки весьма сильны. Если приучить их к порядку и дать хорошее оружие – это будет могучее войско.

Кабалус Мехено вернул посла из его мира грез своим низким хриплым голосом.

– В твоих словах много мудрости, посол, – не спеша начал он, пытливо всматриваясь не в резное лицо феррота, а в глаза племяннику, стоявшему за переводчика. Словно ждал от него какого-нибудь знака, намека. – Но портойи – мирный народ. Нам не так просто принять решение о войне. Прошу высказаться, советники!

Советники тут же загалдели, но в итоге слово досталось какому-то почти лысому толстяку. Говорил тот быстро, Нефрим пытался перевести его речь, но выходило обрывисто, так что Катагуа отмахнулся скупым жестом и стал слушать советника сам.

– Война?! Какая война? – верещал толстяк, нервно оглаживая левой рукой свою плешь. – Я приехал с Патериума за горшками, а вы мне тут такое! Какая война? – зациклило его. – Это же не набег на деревню ара! Это настоящая опасная война! Мы уже столько не воевали. Мы, наконец, раскиданы по островам, кто здесь, кто там. Нет у нас войска! А это ведь не дикари – это «дети»! Какая война?!

– Мы поняли тебя, Гуаней! – молодой советник с разорванным ухом – глава Принципов – скрывая улыбку, мягко заставил оратора угомониться. – Между прочим, почтенный советник верно заметил – летапикцы, это не дикари. У них есть железное оружие! Воевать с ними опасно. Может ли владыка Аюкотанче дать нам железное оружие, чтобы мы могли уравнять шансы?

Кайман старательно дождался перевода, после чего ответил:

– Я не могу сказать за владыку моего. Но знаю лишь, что ферроты готовы вам оказать гораздо более значимую помощь – дать воинов с железным оружием. Они будут драться с вами бок о бок, как братья. До полной победы. И после нее весь Папаникей ваш! В полном согласии с понятием справедливости.

Снова шушукание среди советников, молодой Принцип хотел было что-то ответить, но тут над столом раздалось мерзкое карканье. Заговорил отвратительный полумертвый старикашка, и все вокруг сразу затихли. Даже Нефрим забыл, что надо переводить. Голова Старого Клавдиона мелко тряслась, редкий белый пух облепил вспотевшую голову. Старик был весь в струпьях. Голос его был слабым и надтреснутым. Но каким-то чудом в навалившейся тишине его слышали в каждом уголке зала. Этот полуживой вяло шевелящий конечностями человечек уже долгие годы держит в руках почти всю власть над портойями. И, несмотря на запредельный возраст и разрушенное здоровье, не выпускает ее из своих птичьих лапок.

– Корвал, – выдохнул он имя молодого советника. – Между нами пропасть лет… Но даже нас объединяет то, что мы… родились на Папаникее. Это наш дом, родной дом… почти всех портойев, кроме самых юных... И разве не долг любого из нас – сильных и взрослых, и даже совершенно тщедушных – приложить все силы… для того... чтобы наши дети… снова могли увидеть искрящиеся водопады… и зеленые леса красавца Папаникея?

На каждой паузе старик делал судорожный вдох в свои жалкие легкие. Он морщился от боли, постоянно почесывался и, мягко говоря, заставлял себя ждать. Но все советники почтительно ждали окончания его речи. И – о чудо! – стало заметно, как менялись их лица.

– Папаникей должен быть нашим! – храбро выкрикнул какой-то мелкий северянин. И ему кивали!

Катагуа вглядывался в лица варваров и видел не меньше трети поддакивающих лиц. Конечно, нервно кусал губу молодой Принцип, недовольно хмурилась блондинка, испуганно потел толстяк Гуаней. Но остальные либо нейтрально молчали, либо согласно кивали – могуч Клавдион! Неужели заглотили наживку? Катагуа не очень верил в успех своего предприятия, готовился встретить неудовольствие в глазах своего владыки. А тут дело оборачивалось наградой!

– Досточтимый Катагуа! – у старшего Мехено, видимо, было чутье на те моменты, когда послом начинали овладевать грезы. – Совет портойев выслушал предложение Аюкотанче. Как видишь, решение непростое, нам нужно всё хорошенько обдумать.

– Но что я могу сказать моему владыке? – нахмурился Кайман.

– Если позволит