Перегрины. Правда за горизонтом - Василий Кленин

Шаги были легкие. Неужели один из юных охранников-сибонеев сошел с ума от героизма и все-таки кинулся вдогонку за беглецами?

Нефрим отбросил вопросы и решил просто дождаться ответа, который не заставил себя ждать. Ветви кустов раздвинулись, и на беглецов выскочил мелкий Кентерканий. Внезапно увидев перед собой двух мужчин, он испуганно подпрыгнул, проглотив крик испуга. Но потом рассмотрел портойев и облегченно выдохнул.

– Ты откуда здесь? – выдохнул Мехено.

– Я бежал, – неуверенно и непонятно ответил подросток.

– Тебе какой был дан приказ?

– Идти в лес и собирать хворост, – понуро ответил Кентерканий. – Я и пошел. И собирал. А потом увидел, как ты бежишь в деревню сибонеев, то сразу понял, куда и зачем ты бежишь. И пошел за своим командиром.

– Теперь не я твой командир, Мартинуа. Ангустиклавий отныне Тибурон.

Кентерканий вскинул удивленные глаза. Потом нахмурился.

– Нет. Ты – мой ангустиклавий. Я же всё вижу, всё понимаю. Плохие дела творятся сегодня весь день. Не будет Тибурон моим командиром. Не стану я выполнять приказы Луксусов.

Мехено улыбнулся.

– Ясно. А что ж ты в стороне всё время бежал?

– Догнать не получалось, – пробурчал юный корабельщик, понурив голову. – Я бегу-бегу, а вы только дальше. Как темнеть начало, думал, что вообще потеряюсь.

Нефрим задавил зародившийся в груди смешок.

– Но ничего – главное, что догнал! Идешь тогда с нами, Кентерканий. Сначала к северным холмам, а потом – к нашему селению.

– А там что будем делать? – поинтересовался Мартинуа.

«Сговорились вы что ли?» – в сердцах воскликнул про себя Мехено.

– На месте решим, – резко ответил он и, не говоря больше не слова, устремился в лесную чащу.

Люди строят планы, а ЙаЙа смеется и рушит их. Одним легким движением. Сначала на черное небо выползла луна – огромная, круглощекая и яркая – как сотня светильников. Потом заросли оборвались, сменившись топкой болотистой низиной, почти безлесой. Троица беглецов прошла от силы сто шагов и совершенно выбилась из сил. Справа виднелся сухой бугорок, и Нефрим отдал приказ идти туда, чтобы отдохнуть, хотя бы полхоры. Однако когда до кочки-переростка оставалось шагов двадцать, над ней из травы выросло пятеро. По копьям и кожаным панцирям Мехено сразу понял, что это башенники. Щиты они, видимо, потеряли.

– Вы гляньте! – раздалось с кочки. – Да это наши герои: любитель дикарей Протит и сбежавший с поля боя Черноголовый! Оба предателя вместе! Просто подарок Исуса!

– Назад, – тихо скомандовал Нефрим. Сил для боя не было. Валетей толком не пришел в норму, да и оружия у него не было. Кентарканий же как боец мало стоит. Мехено не был уверен, что справится с пятью обученными воинами. Да и пять ли их там?

А самое главное – бывшего ангустиклавия мутило от мысли о том, что придется убивать своих воспитанников.

– Уходим, – уточнил приказ Нефрим и кивком головы уточнил куда. Валетей с Мартинуа зачавкали на запад, а он сам стал неспешно отходить за ними спиной вперед, внимательно наблюдая за врагом. Неужели врагом?

Отступление «предателей» придало башенникам уверенности.

– Хватай их! – завопил первый голос, и портойи, взяв копья наперевес, устремились к ним.

– Бегом! – рявкнул своим Мехено. И они побежали.

Со стороны это наверняка выглядело смешно. Медленно, энергично вздергивая увязающие в тине ноги, трое «предателей» ковыляли в сторону леса, до которого было еще шагов двести. За ними не менее глупо неслись преследователи. Периодически кто-то (в обеих командах) спотыкался или окунался во внезапную яму, глотал цветущую воду и злобно ругался.

Да, это было бы смешно. Но не Нефриму. Он понимал, что отдохнувшие башенники ковыляют явно быстрее его уставшего «отряда». И, конечно, вскоре их достигнут. Возможно, он с товарищами по несчастью успеет добраться до леса – только что это изменит? В лесу человека убить можно точно так же. Тем не менее они рвались к лесу. Гребли изо все сил – где по колено, а где и по пояс в гнилостной воде. И считали, сколько еще осталось: сто шагов? Пятьдесят? Только вот ЙаЙа снова улыбнулась планам человечков.

Уже рукой было подать до пальм, когда среди них замелькали силуэты. Сначала два–три, потом десяток, затем второй…

– Горцы! – ахнул Валетей.

– Людоеды, – побледнел Мартинуа.

Нефрим выругался. Он находился сзади, надеясь первым принять на себя удар башенников. Теперь же длинными прыжками ему пришлось спешно нагонять друзей.

Малорослые дикари выходили на освещенную луной опушку и охватывали беглецов полукольцом, выставив перед собой свои короткие заостренные палки. Они не кричали, не грозили, но и тишины полной не было: дикари раз за разом твердили какое-то слово. Твердили вразнобой, так что разобрать его было невозможно. Мехено встал плечом к плечу с товарищами. Оглянулся назад: башенники, увидев новых участников действа, остановились и замолкли. До них бывший ангустиклавий легко мог добросить свое тяжелое копье.

ЙаЙа же не переставал улыбаться – боя не случилось. Из чащи послышался какой-то гортанный крик. Дикари смолкли, потом с опаской обошли готовую к бою троицу, а затем захлюпали в сторону остолбеневших башенников.

– Да что происходит? – опустив дрожащие руки, выдохнул Валетей.

Между тем, объяснение медленно и со скрипом выползало из зарослей. Четыре горца, проседая от натуги, несли на своих плечах толстую палку: по двое с каждого конца. Между ними петлей были привязаны сплетенные лианы. И вот этой петле, как в детской качельке, сидел…

– Толстяк Морту? – Нефрим едва не выронил копье из рук, когда разглядел благостного. Зрелище было удивительное и жуткое. Морту был совершенно голым – никаких юбок гати. Лишь в спутанных волосах его торчали как попало натыканные птичьи перья. Да еще на груди на веревке висел нож черного камня. Даже ночь не могла скрыть печать острой болезни на лице священника: оно отекло, кожа казалась серой, а под глазами чернели пятна отеков. Но самым пугающим было не это. Обе ноги благостного были отрублены выше колена. Обрубки были обмотаны листьями и лианами, и от них за десяток шагов разило кровью и гнилью. Хорошо знакомый Нефриму запах смерти.

– Морту, это ты? – Валетей тоже был потрясен. – Как ты здесь оказался?

Толстяк, казалось, вынырнул из забытья. Осознал вопрос и коротко хихикнул.

– Наш лагерь был неподалеку, в урочище. Мои люди прибежали и сказали, что в болоте твердые люди охотятся на твердых людей. И