Тайна кольца Рябушинских - Ольга Сергеевна Нагибина
– Вы о чем? – осторожно спросил Ян, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Таисия действительно бессмертна, – сказал мужчина.
– Реально? – Ян не удержался, слова сами сорвались с губ.
– Ты же из-за этого и поругался с друзьями, – продолжил незнакомец, внимательно глядя ему в глаза. – Они не верят в то, что не доказано наукой. Так всегда бывает. Те, кто думают, что знают слишком много, на самом деле не понимают самого главного.
Ян нахмурился.
– Но как я ему докажу это? Ему, Мирону?
Мужчина чуть усмехнулся уголком губ.
– Найди кольцо первым.
– И что дальше? – с вызовом бросил Ян. – Мирон скажет: «Кольцо и кольцо».
– Потом я тебе расскажу, как сделать так, чтобы он поверил. – Голос мужчины прозвучал мягко, но твердо.
Ян скривился в насмешке:
– Сделаем его бессмертным?
Но собеседник не усмехнулся, не подыграл. Его лицо оставалось слишком серьезным.
– Ну если захочешь.
Ян вздрогнул и переступил с ноги на ногу.
– А вы вообще кто?
– Я тот, кто тебе поможет, – спокойно ответил мужчина. – Все остальное объясню позже. Сейчас к тебе подойдет твоя подруга. Она же не должна узнать, что ты не сам все понял?
Ян настороженно сдвинул брови:
– Как же я найду?
Мужчина чуть наклонился вперед и произнес почти шепотом:
– Иди в особняк Рябушинского на Никитской. Там и найдешь первую зацепку, а уж что сказать подруге, сам придумаешь.
Мужчина поправил шарф и не торопясь зашагал прочь, растворяясь в толпе. Мальчик проводил его взглядом, но через несколько мгновений уже не смог разглядеть среди прохожих.
Ян стоял, ошеломленный, и пытался понять: это все правда или очередной розыгрыш? Именно в этот момент сзади послышался быстрый топот, и к нему подбежала Марина. Щеки ее раскраснелись, дыхание сбилось. Она взглянула на Яна внимательно, чуть с тревогой:
– Ян!
– Ну что? – бросил он, пытаясь, чтобы голос звучал равнодушно, хотя внутри все кипело.
Марина посмотрела на Яна, переводя дыхание.
– Не сердись на Мирона, – тихо сказала она. – Он просто… просто…
– Всезнайка, как и ты? – резко перебил Ян, почти с вызовом.
Марина закусила губу, глаза ее блеснули, и на миг показалось, что она действительно сейчас заплачет.
– Я…
– Не такая, как он? – снова оборвал Ян, чувствуя, как обида прорывается наружу.
Марина ничего не ответила, только смотрела на него. Ян почувствовал, как его собственный гнев тает, уступая место чувству вины. Он отвел взгляд в сторону, вздохнул и уже спокойнее произнес:
– Извини. Просто он… ну, невыносим порой. Я с ним учусь с первого класса. Знаю, какой он: все время умничает, будто один на свете все понимает. Ты молодец, что смогла его задвинуть.
Марина слабо улыбнулась.
– Я не хотела никого задвигать, – тихо произнесла она. – Мне просто нравится учиться.
– Ну раз нравится, – оживился Ян, решив перевести разговор на другое, – то предлагаю пойти в особняк Рябушинского.
Марина удивленно распахнула глаза:
– Зачем?
Ян прищурился, на его лице промелькнула хитрая, почти заговорщицкая улыбка.
– Я, пока шел сюда, картину по интернету прогнал и понял, кто Таисия на самом деле. Это Евфимия Павловна Носова, сестра Степана Рябушинского. Вот думаю, что начнем искать с его особняка.
– Почему именно с его, а не с ее? – осторожно спросила Марина.
Ян махнул рукой нарочито весело:
– Он мне нравится больше!
Марина неожиданно рассмеялась. Смех ее был легким, звонким, и Ян почувствовал, как у него на душе стало теплее.
– Это весомый аргумент. Пошли!
Ян чуть смутился и все же уточнил:
– Ты со мной? Но почему?
Марина пожала плечами, глядя на него так, будто сама удивлялась собственному решению:
– С тобой веселее. Да и ты мой сосед по парте. Первый за все время.
– Вообще? – не поверил Ян.
Она кивнула, потом слегка улыбнулась:
– Ну, в первом классе был сосед, а потом нет.
– Почему?
Марина покачала головой и отвела взгляд, показывая, что не хочет отвечать. Ян, не желая давить, махнул рукой:
– Ну и ладно. Тогда я теперь всегда буду сидеть с тобой, – сказал он с притворной серьезностью.
Марина снова засмеялась, на этот раз мягче, и ее глаза засветились теплом.
– Спасибо, – произнесла она тихо, но так искренне, что Ян почувствовал, как обида окончательно ушла.
И они пошли рядом, вдоль стены, растворяясь в шуме города, который казался теперь не таким давящим.
Глава 10
Полина и Мирон шли от громоздких стен Кремля в сторону совсем другой Москвы, не туристической, а деловой, академической.
Сначала свернули на Тверскую. Улица шумела, как всегда, кипела потоками машин и спешащими людьми, но для ребят будто включился другой ритм. Они шли медленно, впитывая атмосферу. Слева проплыли массивные колонны драматического театра имени Ермоловой. Дом старой Москвы: вытянутый, трехэтажный, бирюзовый с нежным намеком на морскую волну в центре каменного города. Белые лепные колонны и резные наличники придавали ему торжественность, а над центральным входом высилась арка, как открытый рот, из которого, кажется, вот-вот зазвучит голос актрисы.
На фронтоне – лепной веер с гербом и часами, строго, без лишнего. Под ним – скромная надпись «ТЕАТР им. М. Н. ЕРМОЛОВОЙ». Театр выглядел как человек в парадном костюме, который помнит все: и премьеру в тысяча девятьсот тридцатых, и перестройку, и модные спектакли двадцать первого века.
Полина на секунду задержала взгляд на окнах второго этажа, за которыми, возможно, уже зажигались софиты сцены, и буркнула:
– Интересно, сколько тут поколений репетировало мечту.
Но никто не услышал, поток машин снова потянул их вперед.
Следом, словно в ритме марша по московской классике, показался Центральный телеграф: монументальный, тяжеловесный и в то же время завораживающе правильный.
Центральный восьмиугольный объем здания напоминал башню управления: с обширным стеклянным панорамным верхом, из которого можно было бы следить за всей Тверской, если не за всей Москвой. Под ним – мозаичная эмблема с земным шаром и молнией, символ того, что отсюда когда-то шли телеграммы по всей стране.
– Тут, наверное, все еще можно отправить телеграмму, – пробормотал Мирон, но Полина фыркнула:
– Да кому она сейчас нужна? Разве что Таисии – в ее усадьбу из тысяча девятьсот одиннадцатого года.
Мирон посмотрел на грустное лицо Полины и ничего не сказал.
Дальше они пошли по Моховой. Улица немного сузилась, ветер усилился. Справа выплыл «Националь» – один из долгожителей Москвы.
– Красота-то какая… – пробормотала Полина, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть все детали: колонны, атлантов, гирлянды.
