Спорим, будет больно! - Кира Фарди

ей все свои накопления, продала солидный особняк, который построил в пригороде столицы дед-генерал. А сама переехала в родительский домик в этом поселке. Ни минуты не сомневалась в своем решении, настолько доверяла любимой дочери. И сейчас наотрез отказывалась возвращаться в город.

– Я уж здесь, по-стариковски, буду век доживать, – отмахивалась бабуля от уговоров. – В поселке все родные люди, поддержат.

Вечером приезжает мама, сидя за круглым столом, мы обсуждаем завтрашний день. Бабушка уже спит, мы планируем ей сюрприз.

– Вы готовы поработать в кафе? – окидывает взглядом нас мама.

– А почему бы не нанять официантов? – осторожно спрашивает Тоха.

– Ты дурак? – набрасываюсь на него я. – Не понимаешь, что бабуле потом здесь жить. Она хочет гордиться своей семьей.

– Я тебя не заставляю, – пожимает плечами мама.

– Нет, что вы! Я просто спросил.

И тут я замечаю, что Виталя крутится на стуле и все время поглядывает на меня. Я слышу звук вибрации, идущий из его кармана, и киваю в сторону двери. Приятель мгновенно вылетает. Через несколько минут он показывается на пороге и подает нам сигналы.

Мы с Тохой переглядываемся и слушаем маму уже вполуха. В душе рождается нехорошее предчувствие.

– Ладно, мам, мы все поняли.

Я встаю и шагаю к выходу.

– Вы куда?

– Прогуляемся. Еще время детское.

Виталя ждет во дворе, притопывая от нетерпения.

– Пацаны, пухляшка позвонила.

Он показывает экран смартфона. Мое сердце пускается в пляс, в груди будто бомба взрывается, разнося по организму гремучую смесь раздражения, растерянности и неожиданного томления. И вдох пропадает, рот раскрываю, а воздух не проходит.

– И… что? – наконец выдавливаю из себя.

– Предложила встретиться на школьном стадионе.

– Тебе лично?

Опять нет вдоха. В ожидании, кажется, замирает вместе со мной природа. Ни листик не шелохнется, ни порыв ветерка не набежит.

– Да, не знаю я, не понял. Айда все вместе. Где тут у вас стадион?

Виталя спрашивает, а смотрит на меня. И мне не нравится огонь в его глазах. Совсем не нравится. Я несколько секунд смотрю на приятелей. Отпускать Виталю одного нельзя, неизвестно, что придумает его шальной мозг.

– За мной.

– Погоди, я сейчас!

Виталя скрывается в пристройке, где нам бабуля выделила комнату, и возвращается с рюкзаком.

– Ты в поход собрался?

– Не-а, – уклончиво отвечает он. – Ну, там шоколадки, конфетки, пивасик.

Он хихикает, а мне еще тревожнее становится.

– Не спускай с него глаз, – говорю одними губами Тохе.

– Не дурак, знаю.

Возбужденный Виталик несется впереди. Я лишь иногда хватаю его за воротник и поворачиваю на нужную дорогу. К стадиону подходим уже в полной темноте, лишь парочка фонарей освещает путь.

– Жутковато что-то, – пожимает плечами Тоха. – Может, ну их…

– О, мальчики, приветики! – раздается сзади голос.

Мы дружно разворачиваемся, и разочарование затапливает грудь. На встречу пришла только пухленькая подружка занозы.

– Салют. Куда дальше? – подкатывает к ней Виталя и хватает под руку. – Как зовут тебя, принцесса?

– Зинаида, – хихикает та и смущенно отворачивается.

– Ох, ну и имечко! – охает Тоха и прыскает в кулак.

– А что? Самое народное, что ни есть.

Зина обижается, сбрасывает руку Витали с локтя, но отвязаться от того не так-то просто. Он мгновенно притягивает девчонку к себе.

– А мне нравится, классное имя. Веди нас, Зинаида, в тайное местечко, познакомимся. Есть такое?

– Ну, разве на качели…

– Идем на качели.

Я тащусь следом. Мне вовсе не интересна эта недалекая девушка, а то, что она недалекая, видно сразу и по ее поведению, и по речи. Вздыхаю, так и подмывает спросить о подружке, но Тоха меня опережает.

– А сердитую подружку чего не захватила?

– Варьку?

«Так, ее Варвара зовут, – отмечаю про себя. – Вар-вар-вар-вара».

Имя так и перекатывается на языке, так и просится наружу. Резкое, даже грубое, оно как нельзя лучше отражает строптивый характер хозяйки.

– А есть еще одна? Зови! – подначивает Виталя.

– Нет, что ты! Варя у нас правильная. Она ночью на свиданку с незнакомцами не пойдет.

– А ты, значит, неправильная?

– Ага, хи-хи, я обычная, как все.

Виталя садится на качели, хлопает рядом с собой по сиденью. Зина растерянно смотрит на нас.

– Мы туда, – машет рукой в сторону второй качели Тоха и тянет меня за собой.

– Ты чего? – шиплю на него.

– Не видишь, что ли? Виталя клинья клеит.

– На хрена ему эта Зинка сдалась?

– А чего ты психуешь? Агришься, что ее подружка не пришла?

– Да, пошел ты в…

– Первый туда и иди!

Несколько минут мы молча качаемся. С соседней качели доносятся звуки приглушенного разговора, смех, шуршание: это Виталя предлагает новой подруге то шоколадку, то водичку.

Вдруг звенит телефон. Зину будто ветром сдувает с сиденья.

– Варька, – выдыхает она, глядя на экран. – Тихо все!

Мы замираем. Я напряженно прислушиваюсь к разговору, Зина отвечает однословно, потом вообще отбегает в сторону.

– Так, нам пора.

Я встаю и смотрю на приятелей.

– Куда? Сейчас для тебя краля придет. Стой! – шепчет Виталя.

– Слушай…

Зина возвращается. Ее глаза лихорадочно блестят.

– Все, мальчики, пока! Варька идет сюда.

– И что? Пусть идет. Мы не съедим ее, – хохочет Тоха. – Познакомимся поближе.

Он делает характерный жест бедрами, и во мне опять взрывается бомба.

– Язык прикуси! – рявкаю на него.

– Да что я сказал? Ты сегодня будто с цепи сорвался!

Зина мечется между нами, потом умоляюще складывает руки на груди.

– Уходите. Встретимся завтра на дискотеке.

– Да мы уже свалим из этого захолустья, – сердится Виталя.

Еще бы! Добыча сорвалась.

– Варька злая. Я обманула ее.

– Ну, прощай!

Я молча иду к выходу из стадиона, знаю, что приятели последуют за мной. Пусть деревенские девчонки идут лесом, нам с ними не по пути.

Не успеваем добрести до выхода, как я вижу на дороге Варю. Я бросаюсь в кусты, пацаны за мной.

Она проносится мимо, как ангел мести, с выпученными горящими глазами и сжатыми губами.

– Ух, так бы и… – шипит за спиной Тоха.

– Еще раз и в глаз, – поворачиваюсь к нему.

Мы так и сидим в кустах, пока девушки разговаривают, а когда они уходят, Виталя предлагает:

– Проследим?

В наступившей тишине это слово звучит неожиданно громко, Варя оглядывается, мы вжимаем головы в плечи.

– Зачем?

– Просто так. Интересно же, где живут.

– Мне – нет.

– Бросишь нас?

Я молча встаю. Девушки уже у моста, еще немного, и они скроются из виду. И я срываюсь с места. Новые знакомые сворачивают в свой проулок и расходятся по домам. Варя идет к воротам с почтовым ящиком на калитке, а Зина скрывается за кустом на два дома дальше.

– Ну, довольны? На сегодня приключения закончены!

Не разговаривая, мы возвращаемся в дом бабули. Я слушаю, как сопят носами друзья, и не могу заснуть, хоть тресни. Представляю, как Варя снимает одежду и остается только в нижнем белье, и челюсти судорогой сводит.

Я сажусь, потом встаю и иду к выходу.

– Ты куда? – сонно спрашивает Тоха.

– В туалет. Я сейчас.

И я бесшумно выскальзываю из дома.

Глава 8

Я вскакиваю, смотрю в синие глаза мажора, вижу в его зрачках свое отражение и еще больше бешусь. В чего злюсь, сама не знаю. В качестве официанта он ведет себя вежливо и предупредительно, вот только я в каждом его слове слышу издевку и ничего с собой не могу поделать.

– За козла можешь и в глаз схлопотать, – подлетает с другой стороны приятель Арчи Тоха.

Его лицо перекошено злобой. И тут он замахивается, я вжимаю голову в плечи, зажмуриваюсь: мне внезапно становится страшно до дрожи в коленках. Слышу, как с шумом отодвигаются стулья, как кричат одноклассники, жду удара.

– Остынь! – рявкает голос надо мной.

Осторожно приоткрываю один глаз, выпрямляюсь. Оба мажора стоят рядом, при этом Арчи с силой сжимает руку Тохи.

– Мальчики, что здесь происходит? – выплывает из-за стойки мать Арчи. – Оба немедленно ко мне!

Мажоры, как послушные щенята, поворачиваются к ней.

– Уходим! – Зинка хватает меня за руку и тащит к выходу из кафе.

Я плетусь следом, красная от смущения и растерянности.

– Эй, подождите меня, – вылетает за нами Венька.

Мы идем быстро к остановке: только там можно спрятаться от сердитых взглядов односельчан. Я скандалом испортила им праздник, кто-нибудь обязательно доложит родителям. При этом именно я вела себя безобразно