Уроки нежности - Дана Делон

– Клодит, – заплетающимся языком пытаюсь произнести я.

Секретарша нависает надо мной. Ее лицо расплывается перед моим взором, а затем все вокруг погружается в темноту.

Дневник Люси

Смерть

Я всегда знала, что умру молодой. Чувствовала это. Возможно, даже бессознательно. Но я часто просыпалась и засыпала с этой мыслью.

Да, я знала, что умру молодой.

Только вот не знала, какой именно будет моя смерть.

Смерть. Мне не было страшно.

Я ждала ее. Как старого друга. Как нечто неизбежное.

И она пришла за мной в образе мести.

Глава 37

Селин

В НОС УДАРЯЕТ ЗАПАХ сырости. Я пытаюсь открыть глаза, но веки такие тяжелые, что это не получается. Спиной чувствую холодный камень. Тело окоченело, с губ срывается кашель, во рту неприятный горький вкус.

– Кажется, она очнулась, – слышу голос издалека.

В ответ тишина.

Я все-таки разлепляю веки и сквозь туман в глазах пытаюсь понять, где нахожусь. Подвальное помещение, на потолке вижу железные ржавые трубы; капли летят на пол, разбиваясь о лужи. Мы все еще в академии? Неужели подобное скрывается за прекрасным фасадом?

– Где я? – хрипло шепчу.

– Говорю же, очнулась.

Я не вижу человека, который говорит, но слышу легкий акцент в женском голосе.

– Клодит? – зову я.

С ужасом понимаю, что мои руки привязаны наручниками к трубе, а ноги связаны. Клодит не отвечает. Я брыкаюсь, пытаясь освободиться, но наручники удерживают меня мертвой хваткой.

– Что дальше?

– Выключи свет и следуй плану, я подала сигнал. – Этот голос мне тоже прекрасно знаком.

– Выпустите меня! – кричу я.

– Закрой ей рот.

Луч фонаря прорезает пространство. Я жмурюсь от яркого света. Клодит садится передо мной с клейкой лентой в руках.

– Что происходит? – Я пытаюсь разглядеть ее лицо.

– Ничего, – сладко улыбнувшись, говорит секретарша и залепляет мне рот.

Я мычу в ответ, чем вызываю лишь очередную гадкую улыбку. Она выключает фонарь, и все вокруг погружается в темноту. Мое сердце колотится в груди, чувства обостряются. Я прислушиваюсь к каждому шороху. Звук удаляющихся шагов, удар капель о пол – и тишина, которая длится лишь пару мгновений. Слышу стук откуда-то сверху, штукатурка осыпается и летит мне в лицо. Затем скрип двери и, наконец, голоса.

– Ты уверен, что она тут? – неуверенно спрашивает Шнайдер.

– Ее телефон здесь, – слышу в ответ голос Уильяма.

Начинаю что есть силы мычать, чтобы привлечь их внимание.

– Тихо! Слышите? – говорит Гойар.

Парни подсвечивают подвал, он кажется огромным. А затем луч скользит по мне и ослепляет глаза. Не знаю, с какой скоростью двигается Уильям, но я мгновенно чувствую его теплые руки на своих холодных плечах.

– Кто? – успевает спросить он.

Я не сразу понимаю, что происходит. Уильям теряет сознание и опадает на меня, придавливая всем телом.

– Что за… – не успевает договорить Этьен.

Шприц вонзается ему в спину, и он мгновенно падает. Шнайдер присаживается проверить у друга пульс, и транквилизатор летит и в него, рыжий оседает на друга. Ужас сковывает мое тело.

– Все твари подстрелены, – слышу я удовлетворенный голос, и он принадлежит не Клодит.

Голубой свет фонаря озаряет пространство, и я вижу, как она ступает по лужам. В лаковых красных туфлях и черном платье. А вокруг витает тяжелый аромат «Шанели номер пять».

– Еще раз добрый вечер, мадемуазель Ламботт. – Морщинки вокруг глаз, словно солнечные лучи, озаряют ее лицо.

Джоан Мак-Тоули возвышается надо мной.

– Вот так сюрприз, не правда ли? – скалится она.

У меня перехватывает дыхание. Я смотрю на нее, широко раскрытыми глазами, абсолютно сбитая с толку.

– Забери у них телефоны. Ублюдка Шнайдера и тихоню Гойара запри в соседнем помещении, – приказывает она секретарше.

Клодит без промедления следует указаниям. Она по очереди обхватывает парней под мышками и, как мешки, тянет по полу. Затем они и вовсе исчезают из поля моего зрения.

– Для его высочества у нас особое местечко приготовлено, – потирает ладони Джоан. – Рядом с его плешивой принцессой, – хмыкает она.

Клодит, запыхавшись, подходит к нам. Тыльной стороной ладони она вытирает пот. Тяжело дыша, приподнимает Уильяма и облокачивает о стену рядом со мной. Хочется спросить, откуда в ней столько силы… Вот только это сейчас неважно.

– А теперь дай ему препарат и сторожи его друзей! – Мак-Тоули ставит посередине комнаты стул и садится.

Секретарша что-то вкалывает Уильяму в руку. Я мычу, брыкаюсь, со страхом в сердце наблюдаю за происходящим, в то время как Мак-Тоули посмеивается:

– Не переживай, это чтобы его высочество проснулось. Знаешь, каким поэтичным названием обладает этот препарат? – Она смотрит на меня так, словно мы встретились где-то в библиотеке. – Антагонист, – отвечает Джоан на свой же вопрос. – Ты же искала злодея? Как тебе находка?

Я пытаюсь кричать, но вновь лишь мычу что-то нечленораздельное.

– Мне никогда не нравилось с тобой разговаривать. Ты глупышка, которая ни разу не потрудилась пошевелить извилинами. – Мак-Тоули качает головой. – Мечта сбылась? Поступила в великолепную академию? – Она силится не расхохотаться. – Ты вообще видела результаты своих вступительных экзаменов?

Сидящий рядом со мной Уильям постанывает.

– Препарат начал действовать! – довольно мурлычет Джоан.

В подтверждение ее слов Маунтбеттен потирает глаза и трясет головой. Светлые волосы падают ему на лоб.

– Какого…

– Черта? – заканчивает за него Джоан. – Быть может, доброе утро?

– Профессор Мак-Тоули? – Уильям смотрит на нее, прищурив глаза.

– Она самая, ваше высочество.

Он оглядывает меня, и его челюсть сжимается с такой силой, что кажется: она может раздробиться в любой момент. Брови сведены на переносице, серые глаза полыхают яростью.

– Что здесь происходит? – отрывисто, грубо спрашивает он и начинает подниматься с пола.

Его фигура возвышается надо мной, тенью закрывая от Мак-Тоули. И я понимаю, что в отличие от меня Клодит его не связала. Почему? Удивительно… Ведь он как раз опаснее и сильнее. Особенно сейчас. Его плечи напряжены. Руки сжаты в кулаки, ноги устремлены вперед, словно готовы ринуться в атаку в любой момент.

– Месть, – спокойно отвечает Джоан.

Уильям делает шаг вперед.

– Не так быстро! – посмеивается она.

Что-то не так… Она явно пытается нас одурачить. Почему Клодит не связала его? Мой мозг судорожно пытается придумать причину. Но ее нет. Я мычу, привлекая внимание Уильяма. Он поворачивает голову в мою сторону, и наши взгляды пересекаются. В его глазах томится буря, в моих же плещется страх. Я вновь издаю невнятные звуки. Маунтбеттен встает передо мной на колени и аккуратно тянет скотч с губ. Они горят.

– Я нас вытащу. – Он разглядывает наручники на моих руках.

– Это ловушка!

Дрожу от холода. Уильям снимает пиджак и, прежде чем накрыть меня им, лезет во внутренний карман.

– Ни телефона, ни ножа, – тянет Джоан.

– Это ловушка, – повторяю я. – Не знаю, что именно она задумала. – Мне сложно говорить, зуб на зуб не попадает, я смотрю на него во все глаза. – Тебе нужно бежать. Ты принц.

– Не бойся. – Он гладит мою щеку, плотнее закутывает в пиджак и повторяет: – Я нас вытащу.

– На вашем месте, – подает голос Джоан, – я бы взяла пример с мисс Ламботт и тоже боялась!

Маунтбеттен резко поднимается и в одно мгновение оказывается возле преподавателя.

– Освободите ее. – Его рокочущий голос отскакивает от стен.

– Даже не потребуешь никаких объяснений? – невозмутимо интересуется Джоан.

– Объяснений? – Он угрожающе нависает над Мак-Тоули, глядя исподлобья.

– Что, ударишь маленькую старушку? – ласково шепчет она, улыбается и спокойно заявляет: – В ее крови яд.

Уильям застывает. Я же не испытываю ничего – ни страха, ни волнения. Кажется, что все происходит не со мной. Это всего лишь очередной кошмар. Абсолютно неправдоподобный! С Мак-Тоули в главной роли. Должно быть, я так нервничаю перед экзаменом по истории, что совсем сошла с ума. Я начинаю истерически смеяться.

– Что смешного? – не без любопытства спрашивает она.

– Боже! И приснится же такое.

Она с пониманием поджимает губы, ее глаза сверкают весельем.

– Это не сон, мадемуазель Ламботт. Боюсь, через тридцать минут у вас пойдет кровь из носа, затем она потечет из глаз, и вы умрете, задохнувшись. Но вам не привыкать. – Она пожимает плечами. – Вы же знакомы с приступами паники. Этот будет самым болезненным и последним в вашей жизни.

Маунтбеттен хватает ее за шею и сжимает