Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская
Роман лишь на секунду опустил глаза и снова поднял, добрые, задумчивые, те самые, что я помнила каждый день, просыпаясь и засыпая. И снова от его взгляда побежали мураши со слонов, снова почудилось, что мы знакомы сто лет и почти родные друг другу.
Так и есть, сто лет, я знала тебя всю жизнь… Только забыла…
– Ты меня вспомнила? – спросил он тихо, но от его голоса завибрировало всё внутри.
– Нет, мне помогли, – непринуждённо пожала плечами, изо всех сил стараясь не пялиться на него как умалишённая. – Валентина Петровна, помнишь такую? Сегодня у неё день рождения… Смотрели альбомы…
– Помню… Хотел к ней заехать после работы, – кивнул он и сделал пару шагов навстречу.
– Почему раньше не заезжал?
– Я вернулся в Екат только в апреле того года. Не было возможности, да и повода…
– Она будет рада тебя увидеть и без повода, – улыбнулась натянуто, всей душой желая прокричать ему: «Зачем же ты ушёл!», но внутри так дрожало, что, если заговорю на эту тему, всё моё прикрытие посыплется.
Роман слегка улыбнулся, поставил чашку на поднос и, сунув руки в карманы джинсов, продолжал спокойно смотреть на меня.
– Что ты здесь делаешь?
– Хотела заказать услуги… у знакомого, – брякнула первое, что пришло на ум. – Увидела тебя…
Он снова смотрел как-то по-особенному, как тогда, у крыльца. Только сказать нам обоим было нечего, и от этого понимания не удавалось вздохнуть так легко, как до этой встречи.
Не могу я признаться, что влюбилась в тебя, как идиотка… Н-да, поменялись ролями…
А он всё смотрел. Под его взглядом во мне что-то плавилось… и болело. Если между нами провести рукой, уверена, можно было бы запутаться – настолько я чувствовала сейчас свою связь с ним. И почему-то казалось, что и он её ощущал.
Доли секунды, он моргнул, и я, наконец, вдохнула, не дала эмоциям взять верх, улыбнулась и спросила:
– Почему не признался сразу?
Роман ответил сразу, словно у него на всё были готовы ответы, не то что у меня:
– Я узнал тебя, но понял, что ты совсем меня не помнишь. А потом, знаешь, – и он невольно погладил челюсть, – как-то не до этого было.
Я смущённо сжала губы, вспоминая это безумное падение в кладовке.
– Всё вышло так… – он прищурился, будто говорить было трудно. – А потом метель, электричество, чердак… и мне захотелось узнать тебя нынешнюю.
– И как? – отвела взгляд от неожиданной скованности.
Роман окинул меня сверху вниз и снова замер на лице.
– Ты изменилась, но я узнал тебя лучше, чем в школе… Ты была очень активной, но скрытной. А сейчас в тебе всё так гармонично раскрылось…
А мне… мне хотелось смотреть в ответ, но я боялась посмотреть и утонуть в нём снова.
– Да, я очень изменилась. Как и ты, – качнулась на каблуках, как смущённая школьница.
– Но ты меня так и не вспомнила…
– Да я полкласса не помню! – с лёгким возмущением выдала я, округлив глаза, чтобы хоть чуточку разрядить напряжение. – Что там говорить, я и не всех однокурсников помню. Не со всеми дружила… Но ты мог бы и сказать…
Он лишь неопределённо пожал плечами.
– Ты ушёл, а я не знала, где тебя искать… Дядь Миша очень удивился, когда спросила про тебя, – спрятала дрожащие губы за весёлой улыбкой, будто мы оба были участниками забавного случая, и только. Но ныло внутри до того, что хотелось поморщиться и согнуться пополам. Не ожидала, что, увидев его, испытаю такую безумную тоску и захочется плакать.
– А зачем меня искать? – Роман склонил набок голову, сделал ещё один шаг ко мне и оказался на расстоянии вытянутой руки.
Ладошки совсем стали мокрыми, и я завела руки за спину.
Он что, совсем ничего не понимает? Я ему должна объяснять? А зачем тогда так смотрит?
– Мне показалось… – протянула я.
Он прищурился и ещё ближе склонил голову, прислушиваясь, потому что я с каждым словом говорила всё тише. Я смятенно опустила глаза.
Мамочки, чувствую себя идиоткой. Но, чёрт дери, я хочу, чтобы он объяснил, почему ушёл… почему не захотел признаться и поговорить!
– Ты ведь хотел что-то сказать, ну… тогда на крыльце? – не поднимая на него взгляда, спросила чуть громче.
Роман сделал вдох и замер буквально на секунду, а потом кивнул:
– В общем, да… просто хотел сказать правду.
– Так почему не сказал? – перешла на шёпот я. Кашлянула, будто просто голос сел, и подняла глаза.
Он молчал и снова смотрел, смотрел в самую глубь меня, прожигал насквозь, но, похоже, даже сам этого не понимал.
– А почему не попрощался?
– Не думал, что это для тебя важно. И у тебя был аншлаг… – невесело усмехнулся Роман.
И это всё, что он может сказать? Ну да, я же замуж собралась!
Виновато опустила глаза и украдкой покосилась на угол, за которым была дверь в зал совещаний.
– Очень жаль… А в школе ты был смелее, – усмехнулась я, сама не понимая, зачем всё это говорю, ведь он не свободен, хотел бы, сам пришёл и всё объяснил.
Пора и честь знать, Стрельцова! От винта!
Я вдохнула, чтобы набраться смелости и уйти.
– Как ты поживаешь? – зачем-то продолжил Роман, такой вежливый, но закрытый, чужой.
– Нормально, – дёрнула плечом: что за глупый вопрос?
– Как Жуля?
– Чудесно! Что ему будет!
Роман натянуто улыбнулся и опустил глаза.
– Когда свадьба?
От этого вопроса, волосы на голове зашевелились.
– Э-э… – протянула я, чувствуя, как печёт в горле и сказать ничего не могу.
Но тут в коридоре хлопнула дверь, и я догадалась, что это вышли из зала совещания. Вжала голову в плечи и сунула руки в карманы шубы, как преступница какая-то.
– Что ж, была рада повидаться, одноклассник, – выдавила дежурную улыбку и отступила от него к коридору.
– С днём всех влюблённых, Женя, – и его слова прозвучали издёвкой.
Как хреново стало на душе – аж плакать захотелось. Но Стрельцовы не плачут! Я поджала губы, кивнула и растянула улыбку до ушей:
– И тебя с праздником… Ромашка! – и быстрыми шагами удалилась к спасительному выходу.
Он смотрел вслед – точно знаю,
