Утопающий во лжи 15 - Лев Жуковский
Ведь всех заставили замереть на мгновение от ужаса начавшие вырываться из кровавого прокола пространства адские гончие, эти исчадия ада с горящими адским пламенем глазами, с клыками размером с кинжалы, капающими ядовитой слюной. Эти демонические твари ни к чему хорошему привести не могли, это было очевидно даже самому наивному из нас.
Правда, несмотря на все мои опасения, на страх, что сжимал сердце железной хваткой, наши войска не стояли столбом в оцепенении. Не поддались охватившей форт панике, а с удивительной дисциплиной заняли на древних стенах оборонительные позиции, выстраиваясь в боевые порядки. Луки были натянуты, стрелы наготове, магические винтовки нацелены на алую рану в реальности. Да и раненых воинов, истекающих кровью и стонущих от боли, уже давно унесли в импровизированный лазарет, который располагался в сырых подвалах донжона, где воздух был пропитан запахом крови и смерти.
Вот только отдохнуть как следует и восстановить запас маны, черпая силы из окружающего пространства, солдаты точно не успели. Времени было слишком мало между недавним штурмом наших позиций и ритуалом открытия врат в Преисподнюю. Может, только самые хитрые и дальновидные, те, кто вложил свободные очки характеристик в Выносливость или Живучесть, предвидя долгую битву, чувствовали себя более-менее готовыми к новому бою. Всё же с полчаса свободного времени на заключительном этапе кровавого ритуала, когда Дэрргеш выкладывал последние руны из тел, точно у них имелось для краткого отдыха.
— Тот, кто добудет для своего повелителя карту особенности Малое демоническое ядро, получит от меня в дар десять тысяч очков Системы! — проревел то ли господин Журек, то ли сам текхарт Дэрргеш, повторив его слова своим гулким, чудовищным голосом, от которого дрожали камни на стенах.
Однако недолго звучал воодушевлённый крик двух тысяч глоток полуарахнидов, диких, почти животных воплей, полных жадности и ярости, тех, кто от безмерно поглощённых очков Системы уже не до конца понимал, что с ними происходит. Тех опьянённых силой и жаждущих всё новых и новых ОС, словно безумцы жаждущие очередную чарку крепкого вина, их крики моментально потонули в едином, оглушительном залпе магических винтовок. Двадцать артефактов выплюнули концентрированные потоки разрушительной энергии, осаживая и сбивая особенно крупных демонических тварей, вырывающихся из пульсирующего прокола пространства, отбрасывая их обратно в кровавую бездну.
Причём у меня создалось странное, почти сюрреалистическое впечатление, что не то что у простых деревенщин и вчерашних горожан, ставших воинами по необходимости, не возникло никаких вопросов к господину Журеку. Из-за того, что он открыто пользовался запретной магией крови, этим тёмным искусством, караемым смертью во все времена, ну или, как минимум, потакал своему демону в его кровавых ритуалах.
Дополнительно и у немногих выживших аристократов, хранителей древних традиций и законов, не нашлось слов, чтобы попытаться переубедить его, остановить это безумие. Да что там переубедить, возразить, они не осмелились даже слова против озвучить, произнести хоть звук протеста. Страх сковал их языки крепче любых оков. Впрочем, я и сам был не лучше…
Глава 15
Удача, такое приятное слово. Териуш, неофициальный сотник Повелителя Журека Погонщика смерти
А ведь поначалу я и сам не верил в слова господина Мареша, считая их пустой болтовнёй отчаявшегося гоблина, и втайне смеялся над его внешним видом, над тем, во что он превратился после трансформации. По пьяни, когда дешёвое вино развязывало языки, мы потешались над тем, как он девок из борделя мучает своим новым, изуродованным телом полуарахнида, ведь какая потасканная девка согласится с таким переспать без магии принуждения?
Эти воспоминания теперь казались мне невероятно глупыми, как у несмышлёного щенка. Вот только, как научил меня мой покойный отец, умный разбойник и хитрый вор, я всегда старался думать не эмоциями, а головой. В силу чего обращал внимание на самые важные, ключевые детали, на то, что скрыто под поверхностью. Ведь дело было не в том, что над этими полуарахнидами потешались всем городом, как презренно и брезгливо к ним относились обычные гоблины, показательно шарахаясь от них на улицах.
Суть была в другом, куда более важном, их боялись, боялись по-настоящему, до дрожи в коленях. Вдобавок смех этот, злобные шуточки и насмешки, которые в их присутствии никто себе уже давно позволить не мог, опасаясь за свою шкуру, это было лишь ещё одно проявление страха, его оборотная сторона, и ничего больше.
Точно так же было и со стариком Ирчином, легендой и кошмаром, которого лишь хулить могли за его спиной, в тёмных углах таверн. Однако, разумеется, только так, чтобы не дай Великий Антерос, он об этом не узнал, иначе смерть придёт быстро и в особенно жестоком виде.
Так что, пораскинув мозгами в тот судьбоносный раз, взвесив все «за» и «против», просчитав риски и возможную выгоду, я принял-таки решение, что ждать милости от Судьбы не стоит. Как и надеяться на редкие заказы от высокомерных аристократов из могущественной семьи Сатис тоже будет далеко не лучшим решением для моего будущего.
Ведь вроде бы эти зазнавшиеся твари, купающиеся в роскоши, и подкидывали примерно раз в месяц мне и моим верным воинам жалкий десяток золотых монет за мелкие грязные делишки. Казалось бы, шибко не обижали по оплате, а когда шли на серьёзное дело, требующее крови, то случалось, что и больше нам доставалось от их щедрот. Вот аристократы эти только нас так и считали всего лишь отребьем, расходным материалом, грязью под ногами, и в глазах их всегда читалось презрение к нам, простым гоблинам. В полную противоположность этим гнидам, господин Мареш, несмотря на свой чудовищный вид, предлагал совсем иное, он предлагал силу, настоящую силу, возможность и перспективу стать кем-то большим, не в плане размеров, конечно…
Вот и сейчас, с трудом стоя на этом залитом кровью поле битвы, глядя на карту особенности в своих дрожащих от напряжения руках, вроде бы навсегда отжившие чувства обуревали меня. Пусть даже руки все в крови, липкой и горячей, и я бы не сказал, что там не было и моей собственной, струящейся из десятка ран. Несмотря на это радость на душе, настоящая, искренняя, казалось давно забытая в этом мире страданий, она наполняла мою измученную душу подобно живительному бальзаму Богов. Ведь я был прав!
Я оказался абсолютно прав, нурглово вы семя, в своём выборе, в отличие от десятка других мелких шаек
