Форточница - Натали Лавру

– Ещё как обсуждается! – завопила она и театрально схватилась за сердце. – Ох! О-о-ой! В могилу меня сведёшь… Так и помру в тревоге за сына…

– Мама, успокойся. Тебе вредно нервничать, – по шагам я поняла, что Костя увёл мать на кухню.

***

Я ушла в комнату, села на кровать и задумалась, не замечая, что капаю слезами себе на толстовку и джинсы.

Костя не шутил про женитьбу. Он сообщил об этом матери. Значит, я ему и правда дорога.

Но Светлана Изверговна на кухне воет, что помрёт, если Костя выберет себе в жёны меня. Мол, у меня искалеченная психика, все детдомовские – моральные инвалиды, и прочая чушь.

Да и я понимаю, что малолетняя жена-школьница попортит Косте репутацию. А зачем я стану делать мужика несчастливым, когда вокруг полно баб, которые подойдут ему лучше меня? Вот то-то и оно: тикать надо.

***

Мою попытку убежать прочь снова пресёк Костя. Сказал, чтобы я дождалась его, пока он говорит с матерью.

Мне пришлось вернуться в комнату.

В кармане моей толстовки завибрировал телефон.

Двадцать восьмой раз звонила Елена Николаевна.

– Алё, – сдавленным из-за кома в горле голосом ответила я.

– Ну слава небесам! – вместо приветствия воскликнула Елена Николаевна. – Я два дня пытаюсь до тебя дозвониться. Хотела поздравить тебя с днём рождения, пригласить к нам на пироги, а у тебя то телефон отключен, то ты не отвечаешь…

– П-простите… – выдавила из себя я и всхлипнула.

– Милая моя, что у тебя случилось? Ты сейчас где? – заволновалась женщина.

– У… у Кости, – снова всхлип.

– Так что случилось? – переспросила она, но у меня не получилось ответить. – Я как раз тут неподалёку. Ходила в магазин. Сейчас прибегу, – пообещала она и отключила разговор.

Ой, чую, сейчас что-то будет…

***

Как только домофон зазвонил второй раз, умирающая от сердечного приступа Светлана Изверговна чудесным образом ожила и вместе с Костей выплыла в прихожую. Я тоже вышла, в надежде, что Елена Николаевна заберёт меня с собой.

Я украдкой посмотрела на Костю: видок у него такой, словно ему задали задачу с тремя звёздочками, а он ни бельмеса. Ибо маман не на шутку пригрозила своей смертью, если её сыночка женится на мне.

– Лена? – раскрыла от удивления рот умирающая, увидев гостью.

– Привет, Света, – поздоровалась моя спасительница и перевела взгляд на меня. – Кто обидел мою девочку? – нехарактерно строго для себя спросила она и притянула меня в свои объятия.

– И тебе эта пигалица мозги запудрила? – крякнула Светлана Изверговна.

– Ты за словами-то следи, – очень не по-доброму ответила ей та.

– Мой жениться на ней собрался! Это, по-твоему, нормально? – не унималась умирающая.

– А что плохого? Пусть женится. Что ты лезешь в чужую жизнь? – Елена Николаевна сделала вид, что не удивлена новости.

– Костя мне не чужой! – напомнила его мать, на случай, если все запамятовали.

– Костя, – обратилась к нему моя спасительница. – Я забираю Наташу к себе, а ты разберись со своей матерью. Нечего девочке слушать вашу ругань.

Костя, бросив на меня виноватый и полный сожаления взгляд, кивнул.

Мы ушли.

***

Дома у Елены Николаевны я проревелась от души. Никто у меня ничего не спрашивал, только Гуля успокаивающе гладила меня по спине и приговаривала, что всё наладится.

Ну да. Конечно, наладится. Вот заберу Дружка из ветлечебницы и заживём с ним вдвоём. Только вот успокоюсь…

После горячего чая с мятой и куска пирога меня потянуло в сон. Я прилегла на пять минут на диван, а проснулась в темноте.

Рядом мне почудился призрак Кости, и я охнула от испуга.

– Не бойся. Я просто не хотел тебя будить и ждал, пока ты выспишься, – сказал призрак вполне человеческим голосом.

– Чего пришёл? – поинтересовалась я, а сердце у меня болезненно ухнуло. Сейчас Костя скажет мне «прости-прощай».

– Забрать тебя. Я и Дружка забрал из ветлечебницы. Они не смогли дозвониться до тебя и позвонили мне.

– Спасибо, – я села и поставила ноги на пол. – Ты иди, я сама доберусь до дома.

– Ты прости, что тебе пришлось всё это услышать. Я объяснил маме, что не позволю вмешиваться в мою личную жизнь. Со временем она поймёт.

– Ну, она права. Зачем тебе портить себе жизнь со мной? Над тобой же на работе смеяться будут, когда узнают. Нет-нет, давай мы с тобой не будем… – замотала я головой.

– Наташа, ты меня любишь? – спросил он в лоб.

– Люблю, – тихо, несмело ответила я.

– И я тебя люблю, – прозвучало мне в ответ.

Костя достал из-за спины пакетик конфет. Тех самых, которые я когда-то давно понатырила у него себе в карманы и которых с тех пор в его доме больше не появлялось.

Пакетик с «няшечками» болтался перед моим носом из стороны в сторону, напоминая о том, что когда-то именно эти конфеты не дали мне ускользнуть от Кости.

У меня защекотало в носу от избытка эмоций. Слёзы, будь они неладны, вот-вот снова покатятся из глаз.

– Знаешь, мне что-то не хочется… – плаксиво призналась я.

– Я полгорода объехал в поисках этих конфет, а она не хочет! – делано возмутился он.

– Ну ладно, – покорно шмыгнула носом я. – Давай сюда свои конфеты.

Эпилог

Бантики, фартуки, букетики…

А вы любите всю эту мишуру на первое сентября? Я – нет. Я сама – ходячий праздник и шоу. На меня сегодня и без клоунады обратят внимание. Инфа – сотка!

– Наташа, будь умничкой, – сказал мне Костя по дороге в школу. Он решил меня подвезти, чтобы я по пути не насобирала приключений на свою филейку.

– Я-то, может, и буду, но никто не оценит и не поверит, – философски ответила я.

– Ты хотя бы постарайся. Я бы на твоём месте сменил школу.

– И не увидеть, как вытягиваются их рожи? – хохотнула я и изобразила реакцию одноклассников и учителей на новую меня. – Да ни за что!

– Хулиганка, – шутливо проворчал Костя. – Сходим куда-нибудь вечером?

– В кино на ночной сеанс? – предложила я.

– Нет уж, хватит с меня ночных сеансов. Я и так сижу на работе, как сомнамбула.

Костя остановил машину возле ворот моей школы.

– Не рановато ли ты в старпёра превращаешься? – подколола его.

– Наташа! – со своей фирменной и ни капли на меня не действующей строгостью ругнулся он.

Я закатила глаза.

– Ну всё, пойду я, а то здесь кое-кто не понимает моих шуток, – и дёрнула дверцу автомобиля, чтобы выйти.

Костя удержал меня за предплечье.

– Постой. Ты ничего не забыла?

– Первое правило бродяжки: всё своё ношу с собой, – вспомнила я прошлую