Домик №10 - Наталия Романова

даже обыкновенно, если представить, что это не Новый год по лунному иудейскому календарю, первый день тишрея, а день рождения кого-то из многочисленной семьи. В последние шесть лет Роза жила в местности, где празднуют Ураза-байрам наряду с православной Пасхой, почему бы Розе не узнать про традиции Рош ха-Шана.

– На самом деле почти никто из них не знает толком традиций, не понимает смысла происходящего. Это, как у нас – все красят яйца на Пасху, а пост соблюдают не больше десять процентов населения, – улыбнулся Леонид Львович. – Хорошо разбирался Борис Соломонович, отец Нелли, да Идида Яковлевна придерживается, а молодёжь… – махнул он небрежно рукой. – Вы не переживайте, если Нелли что-то неловкое сказала.

– Я не переживаю. – Роза соврала. Не то чтобы ей хотелось во что бы то ни стало понравиться маме Матвея Розенберга, но история с «чудесной девочкой Риточкой», «отличной партией» не выходила из головы, а обсуждать это с Матвеем времени не было, да и стоит ли.

– Главное, вы Идиде понравились, простите за фамильярность, Розалия. Идида Яковлевна – душа этой семьи, дома, мальчишки страшно боятся её огорчить.

– Так мне повезло, выходит? – помимо воли вырвалось у Розы. Хотелось добавить «скажите пожалуйста!», упереть руки в боки и заявить, как в лохматом анекдоте: «Плевать мне, на каком глазу у тебя тюбетейка!».

– Ершистая какая! – Леонид Львович рассмеялся в голос. – Повезло, только не с Идидой Яковлевной, а с Матвеем, надеюсь, вы это понимаете или поймёте в будущем.

Роза кивнула и устремила взгляд на Матвея. Всё-таки потрясающий мужчина этот старший тренер и руководитель Розенберг М. Высокий, свободные джинсы не скрывали длинные ноги с крепкими мышцами и ягодицами. Ветровка, накинутая на свитер крупной вязки, подчёркивала ширину плеч, а яркое обрамление золотой осени оттеняло тёмные волосы, вьющиеся сильнее обычного от влажного воздуха, и карие глаза.

Розе и правда повезло, что в её жизни был такой мужчина, чем бы ни закончилась история курортного романа, насколько бы ни были мизерны шансы на продолжение – повезло. Матвей Розенберг поднял планку для всех последующий мужчин Розы на невероятную высоту, а Розе, как оказалось, и не нужны «последующие мужчины». Впрочем, как и «предыдущие». Защемило в груди, на глаза навернулись слёзы, Роза скомкано извинилась и подошла, скорее подбежала к Матвею.

Он тут же обнял её, обхватывая двумя руками, приподнял, прижал к себе крепко-крепко, Роза чуть не замурлыкала от счастья, пытаясь вжаться ещё сильнее, уткнулась носом в горячую шею и вдохнула аромат: смесь лёгкого парфюма, геля для душа, скошенной травы, костра на соседнем участке, сосен, сырости залива.

– Что, лягушонок? – Матвей сначала прижался губами ко лбу, потом обцеловал щёки, не смущаясь того, что в любой момент могут выйти во двор нечаянные зрители. – Папа рассказывал, какой я молодец? Как тебе повезло отхватить великолепного меня? – усмехнулся он и прикоснулся губами к губам. Роза задохнулась от внезапно нахлынувшей нежности. Щемящей, колкой.

– А мне повезло? – Она поцеловала его в ответ, изо всех сил старясь не углублять поцелуй, держаться в рамках приличий. Рядом носились Светик с Даниилом, в любой момент могли появиться родственники, а то и вовсе «чудесная девочка».

– Тебе видней, – тихо засмеялся Матвей. Прокрутился вокруг своей оси, кружа Розу, и поставил на ноги, снова целуя.

По телу пробежал жар, плюхнулся в низ живота, растёкся там жгучим желанием. Роза судорожно вздохнула и вцепилась в широкие плечи, зажмурила глаза и постаралась прийти в себя, погасить огонь, закипающий в теле. Слишком не вовремя он был, не к месту.

Получалось плохо. Жар от Матвея проникал даже сквозь ветровку, свитер Матвея и толстовку, накинутую на Розу. Толстовка даже наоборот, напоминала лето, вечера у ледяной реки или густой туман, поднимающийся поутру. Тогда Матвей надевал именно эту толстовку или кутал в неё же Розу.

Роза настолько долго не была с Матвеем, так истосковалась по нему, что минуты спонтанного секса в кабинете не могли удовлетворить и десятую долю её жажды, как она понимала – Матвея тоже. Эрекция, упирающаяся ей в живот, была отличным подтверждением очевидных мыслей старшего тренера.

Знакомство с семьёй, обычаями, традициями, блюдами национальной кухни. С цимесом и загадочный мафрумом, который оказался сложно запечённым картофелем с мясным фаршем. Целым разливанным морем рыбных блюд – оказалось, основное блюдо на Рош ха-Шана – рыба. За это Роза готова была полюбить праздник особенной, русской любовью, насколько позволяет имя Розалия и примесь восточной крови, не стоили того, что встретила Матвея.

– Повезло, – кивнула Роза.

Ей повезло. Она признавала это. Не видела смысла скрывать и скрываться.

Краем глаза Роза увидела, как через всё ещё зелёный газон идёт Софа в светлом широком пончо с опушкой из мягкого натурального меха. Высокая, необыкновенно красивая. Настолько, что эта красота отталкивала. Может быть, только Розу, потому что идущий с ней рядом Михаил улыбался, как полоумный, довольной улыбкой удовлетворённого самца, да и Матвей приветливо махнул рукой, приглашая подойти. Будто Софа нуждалась в приглашении.

Роза ни минуты не сомневалась, что Софа не станет церемониться и подойдёт к любому, в любой из возможных ситуаций, если ей это будет необходимо. К ней тут же подбежали Светик и Даниил, Софа присела и о чём-то начала разговаривать с детьми, обнимая поочерёдно то одного, то второго ребёнка. Наконец, поцеловав обоих, что-то им прошептала на ухо, каждому по отдельности. Даниил замер в нерешительности, поглядывая то на неё, то на папу, только потом кивнул и попытался степенно пойти к дому. Светик же взвизгнула, подпрыгнула и рванула в дом со всех ног, почти сбив вышедшую на крыльцо Идиду Яковлевну.

– И чем ты их отвлекла? – поинтересовался Матвей.

– Мы купили аквариум с черепашками, – довольно проговорил Михаил. – Мелкие, шустрые. Продавец клялся, что это мальчик и девочка, – Миша засмеялся, смех покатился по тихому дачному участку. – Будем-таки делать бизнес на черепашатах, – картавил, кривляясь, Миша.

– Тебе мало своих черепашат? – фыркнул Матвей. Роза не слишком поняла, что это значит. Впрочем, она с самого утра не понимала происходящее. – Серьёзно, кто будет заниматься этими черепахами?

– Пока здесь поживут, у мамы. – Миша беспечно пожал плечами. – Потом домой привезу, или они самоубьются от переедания, – похлопал он по животу. – Серьёзно, надо было как-то отвлечь мелких, а они давно рыбок просят. Рыбки – это сложно, фильтр надо покупать, воду отстаивать, а эти, как заверил продавец, неприхотливые.

– Я могла бы и остаться, – проговорила Софа, смотря почему-то на Матвея, а не на Мишу. – Утром бы уехала, – прищурила она глаза и тут же вернула взгляд на мужа, пусть и бывшего.