Арабская ночь. Табу на любовь - Амира Ангелос

Шейх кивает.

— Юсуф и правда простой. Он не любит роскошь, она ему не интересна. И это замечательно. Он не будет жадным или высокомерным правителем. У него есть все для мудрости. Только одно еще необходимо — счастье. Он видит его в вас. Но вам нужно время, чтобы смириться с ситуацией. Я это понимаю и уважаю.

— Вряд ли, вы успели хорошо узнать меня. Речь не идет о смирении.

Скорее о глупости — это уже про себя мысль. Потому что второй я не буду никогда и ни за что.

— Вы честная девушка. Именно поэтому я вас и уважаю. И готов спросить прямо: чего вы хотите, Слава,

Я выпрямляюсь, не отводя глаз.

— Хотите… откупиться от меня, — тихо спрашиваю, глядя прямо.

Шейх не моргает.

— Если бы вы согласились остаться, я бы отдал вам все, что угодно. Но, как я вижу… этого не понадобится.

— Нет, — говорю твердо. — Все, чего я прошу, — это трансфер обратно в отель.

— Вы уверены, что хотите уехать,

Я медлю. Где-то глубоко внутри все кричит «останься».

— Да. Я думаю… так будет лучше для всех.

Он кивает. Медленно, с уважением.

— Тогда подождите завтрашнего вечера. Все будет готово. Мой слуга проводит вас в покои. Сами можете заблудиться.

Мужчина в белых одеждах появляется бесшумно. Поклонившись мне, предлагает жестом следовать за ним.

Шейх уходит в противоположную сторону. Я бросаю еще один взгляд на сад, на небо. На бабочку, которая все еще сидит на цветке, словно тоже не решается взлететь.

Завтрашний вечер. Значит, у меня остались сутки. Чтобы попрощаться.

* * *

Когда я возвращаюсь в комнату, Юсуф уже там.

— Где ты была? Я волновался.

— Любовалась садом. Здесь очень красиво.

— Тебе правда здесь нравится?

Юсуф смотрит на меня с такой пронзительной надеждой, что приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не заплакать. Сердце бьется слишком быстро, слишком громко.

— Здесь очень красиво. Потрясающе. Но я соскучилась по тебе.

Подхожу вплотную. Обнимаю за шею, целую его первой. Мои руки шарят по его телу с жадностью, которую даже не пытаюсь скрыть. Все внутри горит, пульсирует. Хочу запомнить его запах, вкус, вес его тела на своем. Хочу стереть из памяти все, кроме него.

Он тянет меня к себе — резко, властно, с тем неукротимым голодом, который делает его беззащитным. А меня — безумной. Мы хаотично, нервно избавляем друг друга от одежды. Падаем на огромную кровать, застеленную красным бархатным покрывалом, как в шторм. Ладони Юсуфа жадно шарят по моим бедрам, животу, груди. Я вся в мурашках — каждая клетка умоляет, вибрирует от желания.

Выгибаюсь, принимаю его, обвиваю ногами, тону в движениях. И понимаю — никогда еще не была такой живой. Такой жадной до страсти. Я больше не боюсь быть распутной, глупой, уязвимой. Больше всего на свете я хочу вот так растворяться в нем. И пусть у нас есть только сейчас, только здесь.

Это неважно. Остальной мир подождет.

Он входит во меня глубоко, медленно, а потом все быстрее, грубее. Я срываюсь на стоны и всхлипы, теряю контроль, царапаю мужскую спину, захлебываюсь в удовольствии.

Юсуф шепчет мне что-то на своем языке — горячие, низкие слова, от которых по позвоночнику бегут волны. Каждый толчок — это просьба остаться. Каждое касание — признание. Я отвечаю тем же. Отдаю ему все, что есть.

Он шепчет мое имя — и я кончаю, захлебываясь в экстазе. Срываюсь в бездну, разрываясь на кусочки под его руками, в его ритме. Он тоже теряет себя. Его тело дрожит. Он сжимает мои ягодицы так сильно, что останутся синяки. Прощальные метки на теле. Изливается в меня, ввинчиваясь глубже, так отчаянно, как будто хочет остаться внутри навсегда.

Потом мы просто лежим, переплетенные, вспотевшие, обессиленные. Юсуф гладит мои волосы, перебирает пряди. Я утыкаюсь в его шею, вдыхаю родной запах. Едва дышу от переполняющих чувств.

Это было не просто прощание.

Это была любовь .

Глава 39

— Мне нужно уехать. Всего на сутки. Обещай, что дождешься, — Юсуф держит меня за руки, его взгляд необычно серьезный, без привычных искр дерзости. Говорит негромко, но так, что внутри все дрожит.

— Обещаю. Конечно же, — стараюсь выглядеть как можно беззаботнее.

Он целует меня нежно и медленно, а потом отрывается нехотя.

— Проводи до машины.

— Прости. У меня болит голова.

Это выше моих сил — продолжать эту пытку. Ведь я знаю, что мы больше не увидимся. Никогда. Какое страшное жестокое слово.

— Хорошо. Даже твоя капризность сводит меня с ума, знаешь? Я очень быстро вернусь к тебе.

Юсуф Аль Рахмани уходит. Я остаюсь в тишине, окруженная запахом его парфюма и следами его объятий на коже.

Обхватываю себя руками, погружаясь в оцепенение. Осталось дождаться обещанного трансфера от шейха. Не сомневаюсь, что не обманет.

Почти не глядя, хватаю вещи,складываю в сумку. Движения неловкие, дрожащие, засовываю как попало. Слезы мешают видеть, злюсь на себя за слабость, за то, что вообще оказалась здесь, в этом дворце, где каждый шаг напоминает: мне здесь не место. И чем быстрее я запихиваю вещи, тем сильнее внутри сжимается. Кажется, я совершаю предательство. Но в то же время — спасаю себя. Нас обоих.

Сердце колотится так, будто совершаю преступление. Наверное, так и есть. Я дала обещание Юсуфу, которое не собиралась сдерживать. Но уехать — единственный выход, который вижу.

Хожу по комнате, останавливаюсь возле окна, смотрю на роскошный сад. Чем дольше тянется время, тем тяжелее становится. В голове все громче звучит мысль: я здесь чужая . Этот дворец, эти люди в белых одеждах, охрана, золото и мрамор — все это не мой мир.

Захожу в ванную, открываю ледяную воду и подставляю под нее ладони, пока кожа не немеет, а суставы не начинает ломить. Холод я хотя бы могу контролировать. Этот дискомфорт простой и ясный, в отличии от того, что жжет грудь изнутри.

—