Арабская ночь. Табу на любовь - Амира Ангелос

— Я испортила тебе отпуск… Прости, — виновато смотрю на подругу.

— Не говори ерунды, Слав. Твое здоровье куда дороже. Ты меня напугала. Когда увидела тебя в таком состоянии.

— Сейчас мне гораздо лучше. Что это за место?

— Тайное, — загадочно улыбается. — Эту маленькую клинику держит мой давний любовник. Благодаря тебе у нас снова вспыхнуло… Знаешь, просто так бы ни за что не стала ему звонить. Мы плохо расстались. Только ради тебя.

— Я не стою таких жертв.

— Я похожа на жертву? — упирает руки в бока.

— Нет, не похожа. Ты очень красивая.

— Спасибо, моя дорогая. Ты тоже скоро восстановишься и будешь сиять.

— Я не хочу сиять, Ир.

— Только не говори что жизнь кончена! Мало ли что бывает! лучше расскажи… Он правда наследник шейха? Он приехал в отель и устроил там апокалипсис. Искал тебя. Хорошо, что мой любовник даже шейхов не боится. Сам не прост. Но ты уверена что хочешь вот так все закончить? Надоел тебе красавчик-танцор? Или дворец не по нраву пришелся?

— Он женится на другой, Ир. Мне предложили стать второй женой, — улыбаюсь криво.

— И ты предпочла сбежать? Ну конечно. Наша гордая Слава. Слушай, он же все равно не отступится. А как бывшего твоего уделал! До сих пор Андрюша лечит челюсть. Я тут недавно его на улице в Питере встретила, так он на другую сторону перешел, представляешь?

— Ир, поехали в Питер, — произношу жалобно. Вдруг понимаю, что мне домой надо. Больше не от кого там прятаться. Я свободна. Сердце вдребезги, а я — свободна.

Не знаю, откуда у меня твердая уверенность, что в России наследник шейха меня не достанет. Почему я так решила?

— Хорошо, без проблем. Беру билеты, — не спорит подружка.

Глава 40

Питер встречает меня осенней погодой: мокрый асфальт блестит в тусклом свете фонарей, ветер с Невы пробирается под куртку, оставляя ощущение холодной пустоты внутри. У меня больше нет квартиры, и я останавливаюсь у Иры.

— Прости, что от меня столько проблем, — с сожалением говорю подруге. — Я сегодня же займусь поисками квартиры.

— Даже заикаться не смей, что ты мне мешаешь! — возмущается Ира, скрестив руки на груди.

— Ладно, прости.

У Иры просторная, светлая квартира, уютная до последней мелочи. В гостевой комнате теперь стоят мои коробки и сумки — она перевезла их из моей старой съемной жилплощади после моего отлета в Египет. Все выглядит как временный склад, лишний раз напоминая, что мне нужно выстроить наконец свою жизнь заново. Для начала — вернуться к работе. Перестать плакать ночами в подушку, это уж совсем ни к чему. Избавиться от этой вязкой апатии и звенящей пустоты внутри.

На следующее утро, едва поднявшись, я ощущаю, как закружилась голова, и хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

— Тебе нормально питаться надо! Ты как ребенок, Слав! — ворчит Ира, нахмурившись.

Она права. Вчера я целый день так и не притронулась к еде. Сейчас же, собрав волю в кулак, готовлю завтрак: яичница с беконом, овощной салат. Но от любимого кофе внезапно мутит, запах стал невыносимым. Ира уезжает на встречу, а я едва осиливаю половину тарелки.

Моя первая покупка — новый телефон. Новый номер. Как будто новая жизнь. Собрав волю в кулак, я возвращаюсь к работе.

Проходит неделя. За это время я методично, почти с мазохистской скрупулезностью, выстраиваю вокруг сердца новую стену — кирпичик за кирпичиком. Работа снова становится моим спасением. Тону в аналитике, таблицах, бесконечных отчетах, и мозг благодарно отвлекается. Работаю до изнеможения, чтобы падать вечером в постель и проваливаться в сон без единой мысли. Начинает потихонечку получаться.

В пятницу утром мы завтракаем вместе. Ира рассказывает о новом клиенте, выбравшем квартиру в очень крутом ЖК, явно себе не по карману, и теперь бедняга не знает что ему делать. Решил искать богатую жену. Подружка шутит, я впервые за долгое время улыбаюсь. Телефонный звонок врывается в эту хрупкую идиллию. Иришка отвечает, ее лицо меняется на глазах: сначала удивление, затем раздражение.

— А я тут при чем?…А, даже так? Хорошо. Я приеду. Пришлете точный адрес? — ее голос звучит нарочито холодно.

— Что случилось? — спрашиваю я, чувствуя, как что-то нехорошее подступает.

— Да так, — она пытается отмахнуться, но глаза выдают тревогу.

— Я же вижу. Это не просто так. Расскажи. Это меня касается?

— Блин, ты такая догадливая! — выдыхает, качает головой.

— Давай, выкладывай.

Ира барабанит пальцами по столу, и, наконец, выпаливает:

— Представляешь, звонил следователь. Представился, все официально. Я уже подумала, что по работе проблемы. А оказалось — твой бывший, Андрюшенька. В СИЗО его загребли. За взятки, уклонение от налогов. Дело серьезное. И почему-то он назвал меня своим свидетелем. Больной, что ли? Но придется съездить — проследить, чтобы нас с тобой не впутал в свои делишки. Хорошо, что ты официально с ним развелась.

Я замерла, в животе неприятно кольнуло.

— Следак, кстати, про тебя спрашивал, — продолжает Ира. — Не смог до тебя дозвониться. Ты вовремя номер сменила.

— Я поеду с тобой, — произношу твердо.

— Даже не думай! — Ира резко встает из-за стола. — Тебе этот козел уже достаточно страданий причинил.

Молчу, но внутри растет тревога. Прошлое снова настигло меня, и я чувствую: эта история еще не закончена.

Я не настаиваю. Все еще чувствую периодически накатывающую слабость после болезни. Жду возвращения подруги с волнением.

Андрея мне жаль, чисто по человечески. Я не думаю о нем много. Отпустила, забыла все что было у нас. Он много мне боли и страданий причинил. С мамой из-за него поссорилась. Мы не были никогда особенно близки но родителей не выбирают. Надо ей позвонить. Встретиться, узнать, как она.

* * *

— Наверное, его мать с ума сходит. У нее больше никого нет.

— Только не говори, что к ней поедешь! — Ира качает головой. — Давай соберем ему передачку, и на этом все.

Но я не могу так. В супермаркете руки сами складывают в корзину продукты: крупы, масло, чай, сладости, свежий хлеб. Я отправляюсь, когда Ира уезжает утром на работу.

Дорога за город тянется бесконечно. Серая осень, промозглый дождь барабанит по стеклу. Кажется, что еду прямо в прошлое, от которого так