Сказания пыльных миров. Том 4. Громовержец - Ярослав Кожедуб
И вот подобные вещи происходили регулярно на протяжении всего штурма. То попытка подкопа (учитывая, что внутри холма таилась крепкая начинка из скальных пород — сил у них на это ушло немерено), то какие-то специализированные рунные конструкты, в которые вливали ману сразу десятки орочьих магов, то попытка… не знаю даже, как это описать… ударить по морали? В общем, их воздушники начали гнать в сторону купола потоки дикой вони — то ли от нужников огромной армии, то ли от ещё не сожжённых трупов, то ли от всего вместе. И пока наши рунники не сумели перестроить барьер на фильтрацию этой дряни, мы несколько часов наслаждались просто изумительным букетом ароматов.
В общем, надо признать, орки начали подходить к осаде с определённой фантазией. Может, командиры пришли с подкреплениями новые, поумнее?
И, тем не менее, мы держались. Да, потеря Яна немного подкосила наши возможности по зарядке барьера, но и мы за эти дни ослабили вражескую артиллерию, уничтожив десятки магов и добрую половину требушетов (оставшиеся, увы, сбили в плотные группы и начали защищать в разы лучше). То на то и выходило.
Повлияла на противостояние двух сторон и ещё парочка факторов…
Слив ману ещё в двух раненых, я вышел из лазарета, и быстрым шагом направился вниз, в подземелья Лепестка. Лестница, ещё одна, внушительная дверь, обитая железными полосами… Пост за дверью был всего один — всё-таки люди понесли за эти дни заметные потери, так что свободных воинов, тем более хороших, было… да вообще не было, что уж там. Но в данном случае — выделили резервы и наскребли, пусть и одного-единственного. Хмурый и бледный страж стоял, устало прислонившись к каменной стене перед ещё одной, ещё более массивной дверью. То ли не выспался, то ли от ранения ещё не до конца отошёл… скорее всего, второе. Это место вполне сойдёт за определённую… синекуру.
Я молча махнул рукой, приветствуя стража, — в Лепестке мою физиономию знали все, да и я уже успел узнать практически всех, пусть и не по именам, но хотя бы в лицо.
— Милорд? — неуверенно кивнул мне сержант. Иллур? Иллис? Ммм… как же его звали-то…
— Привет, Илай, — в последний момент вспомнив имя, слегка улыбнулся я. — Я к пленнику.
— Не положено, — мотнул головой Илай и покрепче сжал копьё. — Извините, милорд, я…
— Барон разрешил, — тяжело вздохнул я, вытащив приказ с его подписью. С каждым стражником одно и то же.
Илай на эту бумажку всмотрелся с невероятной тоской в глазах: с грамотой он явно был не особо в ладах. Наконец, спустя добрую минуту медленного шевеления губами, он неохотно кивнул:
— Хорошо, проходите, мило…
— Просто Грег, — поднял я руку. — Илай, ну какие милорды? Я тебя в лазарете лечил, мы на стене плечом к плечу стояли…
С последним я немного покривил душой — на стене мы, кажется, близко не пересекались ни разу, но солдату явно польстили мои слова. Уголки его губ слегка дёрнулись вверх и он кивнул, посторонившись:
— Хорошо, Грег. Проходи. Дорогу знаешь?
— Да, бывал уже тут, — отозвался я, приоткрыв огромную дверь и проскользнув в узкую щель.
Стоило мне прикрыть дверь — и меня окружила чистая, практически первозданная тьма. Дверь была пригнана плотно, да и за ней тоже нормального освещения не было — Илай, судя по всему, имел неплохо раскачанное ночное зрение, и потому спокойно нёс службу в потёмках, без всяких факелов и фонарей. Здесь же темнота была настолько концентрированной, что никакой навык ночного зрения не спасал. Ему всё-таки требуются хоть какие-то крохи света, хоть что-то, на что можно опереться. Здесь же не было даже этих крох.
Подвесив над собой Светлячка, я невольно хмыкнул: давненько мне это заклинание не пригождалось. Пройдясь по коридору, я свернул в едва заметную каменную кишку, спустился по узкой винтовой лестнице в конце — и передо мной предстал небольшой тупичок с тремя каменными мешками. Один взгляд на них навевал определённую клаустрофобию, а я ведь человек к подземельям привычный…
Подойдя ближе, я остановился перед одной из камер, забранной толстенной — прутья толщиной в мою руку — решёткой.
— Снова насмехаться пришёл, человек? — просипел орк, буквально распятый на стене напротив. Заковали и обмотали цепями его на совесть — не дёрнуться, не пошевелиться толком. А вокруг этой композиции «особо опасный пленник» пылал холодным синим пламенем рунный круг — во всю стену, с размахом, частично залезая краями даже на пол и потолок. Сложная конструкция, но надёжная: как раз, чтобы магов удерживать. Высасывает всю ману в ноль. Единственный минус — любое серьёзное движение пленника сбивает фокус конструкта, так что держать заключенного нужно… вот так. Крайне неудобно и для пленника, и для тюремщиков — тем ведь приходится хотя бы раз в сутки приходить, чтобы дать пленнику сходить по нужде, поесть и попить, а для этого нужно снимать кандалы — а значит, вновь настраивать фокус после всех процедур.
Впрочем, в данном случае кормить пленника никто не собирался. Да и воды орку никто не давал уже третий день. Но выносливость и живучесть у него были просто запредельные, так что выглядел он вполне бодрым.
— Нет, Карраш, — спокойно ответил я, перекатываясь с пятки на носок. — Хотя не могу не признать — я испытываю определённое… злорадство.
— Надо было сразу тебя валить, — Карраш прищурил тёмные, почти чёрные глаза, глядя на меня с вызовом. — Без всяких там дуэлей.
— Надо было, — безразлично пожал я плечами. — Вини свою гордыню и жадность. Ты подумал над моим предложением?
Карраш рассмеялся каркающим смехом:
— Над каким предложением? Предать свой народ? Ты серьёзно, человек?
«Какой же он тупой и ограниченный», — раздражённо выдохнул я про себя, стараясь удержать каменное лицо. Вот уж кто точно в Разум вообще не вкладывался. Он и сидит здесь, по большому счёту, тоже из-за собственной тупости — идея с подкопом под купол принадлежала как раз-таки ему. Не подумал он только, что мы можем заметить подозрительные шевеления под замком, хотя, казалось бы, уж в чём-чём, а в наличии у нас сильных и умелых магов орки должны были убедиться давным-давно. В итоге отряд, проводивший раскопки, перехватили на полпути, завалили камнями и устроили безжалостную резню. Карраша же я прихватил в плен, увидев знакомую морду, валяющуюся без сознания — во время обвала его хорошенько приложило огромным булыжником по башке. Но оклемался
