Библиотекарь - Гектор Шульц

которые чудом удалось поймать и спасти содержимое от зловонной жижи внизу. – Теперь Посох, мальчик! Верни его нам.

— Лестницу спусти.

— Посох.

— Лестницу спусти.

— Не спустю.

— Спусти.

— Не спустю, — ощерилась упырица, лязгая зубами в бессильной злобе. Изабелла, до этого момента, проверявшая мешочек с ингредиентами, удовлетворенно хмыкнула и, достав горсть какого-то порошка, швырнула его нам под ноги. Грязь моментально затвердела, а затем стремительно принялась расти, поднимая нас к выходу. Но как только мы переступили границу Ямы, все упыри, по приказу своей королевы, ощетинились копьями и взвели тугие тетивы луков. Я вышел вперед, держа в руке Посох Проклятой топи, на котором уже застывала грязь.

— Отдай нам сокровище моего народа, — елейно пропела кровавая графиня, делая маленькие шажки по направлению ко мне.

— Стоять! – твердо рявкнул я, стукнув посохом по земле. Упырица усмехнулась, а затем на ее уродливом лице застыло выражение удивления, когда она поняла, что не может сделать и шага.

— Как ты это сделал? Только упыри могут использовать Посох. Не человек. Только упыри!

— Я не из вашего мира, как говорил ранее. И на меня ваши правила не действуют. Авилий не догадывался о том, что в сказочной стране может появиться человек из иного мира. Мира, который придумал ваш мир. Как тебе такой расклад?

— Обсоси свои трусы, — лукаво буркнул Колобок, катаясь между ногами застывших упырей и сбивая тех, кто ему не нравился.

— Немыслимо! Это наша святыня, а не твоя. Верни Посох или мое проклятье падет на тебя.

— Пусть падает, — равнодушно ответил Ник. – Мы атеисты. Нам похуй. Хоть истыкай свою пизду булавками.

— Фу, Ник, — поморщилась Изабелла, вновь решив заняться облагораживанием речи.

— Не фу, а правда жизни. Нам похуй, что эта зеленоёблая тварина на нас нашлет. Тогда Тимка ее этим посохом выебет. Знатное будет трахелово.

— Этот Посох не принесет тебе удачи, — тихо произнесла королева упырей, тщетно силясь сойти с места. – Знай это, мальчик.

— Спасибо за совет. Но нам пора, — улыбнулся я, делая шаг по направлению к мосткам. – Колобок. Ты дорогу знаешь?

— Знаю, знаю, — ответил уродец. – Я вас вообще по запаху нашел. Кто-то толстый слишком пряно пахнет.

— Э! – вклинился Ник. – Я не толстый, а благообразный. Понял, говношар.

— Угу, — усмехнулся Колобок. – Давайте за мной.

— Одну минуту, — ответил я, поворачиваясь к упырям и их королеве, которые смотрели на нас с выражением бессильной злобы. – Вы не тронетесь с места еще трое суток, а потом оставите все попытки вернуть Посох Проклятой топи. Отныне он вам не принадлежит. Ясно?

— Да… хозяин, — нестройно проскрипели упыри нам вслед, признавая волю владыки могучего артефакта.

Когда мы покинули Проклятую топь, Изабелла тут же потребовала Посох пред свои ясны очи. Я запомнил слова Мортимера о том, что девушка способна показать следующее направление поисков. Место нахождения Глаза Прациклопа. Передав ей Посох, я отошел в сторонку и с наслаждением растянулся на зеленой травке, подставив лицо теплому солнышку.

В воздухе вновь заиграли привычными красками ароматы лета, состоящие из запахов диких цветов, меда и нагретой земли. Закурив сигаретку, я лег поудобнее и обратил свое внимание на Изабеллу, которая воткнула Посох в землю и пробормотала непонятные мне слова. С минуту ничего не происходило, а затем тень от Посоха удлинилась и пошла по кругу, хотя само солнце по-прежнему оставалось на месте. Спустя пару мгновений тень замерла, указав одним концом на север, и принялась расти, образовав дивный темный луч, упирающийся в далекие горы, видимые на горизонте. Изабелла прошипела что-то нечленораздельное, а потом достала из мешочка маленькую сложенную подзорную трубу и, раскрыв ее, уставилась на горизонт в поисках нужного места. Найдя его, она радостно воскликнула и, сложив волшебные предметы обратно в мешок, повернулась ко мне.

— Я знаю, какая гора нам нужна, — улыбнулась девушка, присаживаясь рядом.

— Что-то мне подсказывает, что ты нашла еще кое-что?

— Да. По удачному стечению обстоятельств, я рискнула задать Посоху еще один вопрос, касающийся Розы Ветров.

— Мифический цветок, растущий на севере?

— Ты внимательно слушал Мортимера, молодец, — ехидно ответила Изабелла. – Этот цветок находится там же, где и Глаз Арга. Найдя его, мы убьем двух зайцев одним махом. Останется потом достать Иссохшую длань назгула.

— Не так все просто, — буркнул Ник. – Те горы, куда указала стремная палка, называются Опаловыми.

— И что?

— И то, блядь, Тимка. Дай договорить, а потом суйся со своими неуместными вопросами, — сварливо ответил толстяк. – В Опаловых горах живут странные создания, именуемые карлами.

— Карлики? – Ник вздохнул и сосчитал до десяти, стараясь исключить из речи мат, а потом продолжил.

— Карлы, Тима. Можешь называть их цвергами, если так удобнее, или свартальвами. Суть не меняется. Это очень мерзопакостные пиздюки, которые ценят лишь одно. Золото, ебись оно в сраку, и науку. Драгоценности и артефакты. В своей жадности они дадут фору даже драконам, ибо золото для них не просто металл, а смысл ебаной коротышечной жизни. Так понятнее?

— Немного, — кивнул я. – Только я не понял, к чему ты клонишь.

— К тому, что заполучить Глаз Прациклопа будет потруднее, чем Посох, а про Розу вообще молчу. Засохший цветок стоит, как целый замок, и за него запросто могут передраться пару королевств. Были случаи.

— Выбора у нас нет, — хмыкнул я, переглянувшись с Изабеллой. Девушка, пожав плечами, молча со мной согласилась. – Значит, идем на север?

— На север, вы звери, вы в сером, на север, — пробубнил Колобок, пытаясь пережевать найденную на земле шишку.

— Метко пизданул говношар, — осклабился Ник, поднимаясь на ноги. – Пошли дальше? Скоро стемнеет, а нам надо найти место для ночлега. И хуй я вам дам кого-нибудь пустить ночью в наш приют.

— Никто и не собирается, — улыбнулся я и, подав Изабелле руку, помог девушке встать, после чего, поправив перевязь меча, направился по дороге в сторону гор.

Глава пятнадцатая. Северные извращенцы.

Чем дальше мы шли на север, тем становилось холоднее, и если Нику, который, по сути, являлся волшебной вещью, или Колобку холод был глубоко по барабану, то я, будучи знатным мерзляком, начал сожалеть о том, что не