Библиотекарь - Гектор Шульц

Его руки, несмотря на малый рост, были очень хорошо развиты и под бронзовой кожей шикарно играли мускулы. – Ну полез к вам этот придурок и чего? Не видно разве, что он под кайфом?

— Видно. Потому и надо прописать, — осклабился толстяк.

— Отставить, — перебил его я и повернулся к коротышке. – Мы уже долго идем и устали так, что сил даже пререкаться нет. Отведи своего друга за стол и позволь нам заказать себе еды.

— Конечно, человек. Чеши к бармену и скажи, что Орик велел дать вам лучшей жратвы на всем севере, а если этот гондон заартачится, ты мне маякни. Я ему мигом едало подрихтую, — заржал бородач и, взяв безбородого за шкирку, потащил того в сторону гомонящего стола. – Пошли, недотыкомка. Вьебем-ка эля.

— Ебаные северные обезьяны, — буркнул Ник, когда угроза в лице бородатого миновала. Правда он не услышал брошенную напоследок фразу безбородого любителя травы о том, что он ненавидит пидоров с юга, а то не миновать бы стычки. Как я понял, толстяк был весьма чувствительным, хоть и старался не показывать этого.

Протиснувшись сквозь дерущихся бродяг к барной стойке, я устало облокотился на деревянную столешницу и поднял руку, как привык это делать в моем родном мире. Этот жест не остался без внимания от бармена, которым оказался суровый северянин с копной грязно-желтых волос и в засаленном фартуке. Он скептически смерил нас взглядом и недовольно что-то пробурчал, натирая чистой тряпкой стеклянный стакан.

— Чего? – переспросил я, силясь переорать гомон в таверне.

— Чем помочь могу, путник? – более громко ответил он, переводя внимательный взгляд с меня на Изабеллу, а затем на Ника.

— Нам бы две комнаты и ужин.

— Мест нет. А на ужин картофельные очистки, — хмыкнул он, отворачиваясь и давая понять, что мы здесь нежеланные гости.

— Погодь, грязноволосый, — вклинился толстяк. – Орик сказал, что тут лучшая жратва и ты нам непременно поможешь. Стало быть, он напиздел?

— Орик? – бармен моментально поменялся в лице и из надменного стал более раболепным. – Комната есть только одна, господари. Остальные заняты. Пурга на улице бушует и комнаты нарасхват.

— Сойдет, — устало кивнула Изабелла. – А ужин? Есть что-то кроме картофельных очисток?

— Конечно, сударыня. Для вас я не пожалею и бутылки старого вина из собственных запасов, — заискивающе ответил хозяин таверны.

— И все это организовать в комнату? – елейно спросил Ник, пользуясь моментом. – Сам посуди, тут хуева туча гномов, варвары вон зыркают зенками и думают, у кого бы кошелек подрезать, а про темных эльфов вообще молчу. А у нас дама и весьма малахольный мальчик, в моем лице.

— Все сделаем, — кивнул бармен и добавил чуть тише, наклонившись в мою сторону. – Вы только, это, Орику не говорите. Он сегодня празднует рождения восемнадцатого сына. Эль в бороду стукнет и гном тут все разнесет.

— Гном? Так это свартальв? – переспросил я, зацепившись за фразу хозяина. Тот побледнел еще сильнее, став похожим на очень грязную восковую свечу, провалявшуюся пару лет в навозе, а затем мелко помотал головой из стороны в сторону.

— Нет, господарь. Цверги сюда не заходят. Они ночные жители, да и далеко обитают. Сторонятся других, предпочитая клепать свои изобретения и злато собирать.

— Ладно, — отмахнулся я. – Какая наша комната?

— Пятая, — ответил бармен, протягивая мне ржавый ключ. – Вы только, это, запирайтесь на ночь. А то мало ли что. Соседи могут быть буйными.

— Договорились, — перебила его Изабелла. – Ждем ужин и поскорее.

— Пять минут, сударыня, — кивнул хозяин таверны и, свистнув, подозвал к себе странного карлика зеленого цвета, которому передал указания насчет ужина и в какую комнату его принести. Больше нам ничего не оставалось делать, как подняться наверх и хоть немного отдохнуть в тепле, радуясь тому, что пурга за окном никого не тронет.

Чуть позже, когда мы наконец-то добрались до своей комнаты и с наслаждением заняли две кровати, в дверь робко постучали. Открыв ее, я увидел того самого зеленого карлика, который держал в руках два подноса с ужином. Упоминание имени грубого гнома явно пошло на пользу хозяину таверны, ибо ужин был очень славным. Вареная картошка, мясо с подливкой и бутылка вина, не очищенная от паутины и пыли. Ник и Изабелла перехватили у меня подносы, а я, тем временем, протянул карлику бронзовую монетку, которыми нас щедро проспонсировал Мортимер перед уходом. Слуга удивленно и даже немного алчно повертел в мозолистых руках сверкающую драгоценность, похрюкал, а затем, бросив осторожный взгляд в коридор, принялся ожесточенно жестикулировать. Я не мог понять, что он хочет этим сказать, зато свое мнение нашлось у Ника.

— О, я знаю эту игру, — обрадованно воскликнул он, увидев, как карлик показывает три пальца, а затем переводит их на нас. – Три слова, да? Матерных? Одно матерное? Иди в пизду? Пошел на хуй? Соси свой член? Да бля, что ты сказать-то хочешь?

— Ник, свали отсюда, — раздраженно буркнул я, заставив толстяка исчезнуть. Карлик благодарно кивнул, а потом ткнув в сторону бутылки и, сложив ладони вместе закрыл глаза. – Будем крепко спать? Это бы не помешало. Мы давно уже в пути.

— Ммм, — промычал слуга, но я выпроводил его за дверь, докинув еще одну монету.

— Странный малый.

— Навеное, хотел сказать, что с этого вина мы будем спать, как младенчики, — улыбнулся толстяк, а потом посуровел. – Вы будете, а я, как обычно, буду хуи пинать. Ну Мортимер. Вернемся, попрошу, чтобы дал мне блядовы инструменты наслаждения. Бухать, дрочить и спать. А большего и не надо.

— Обойдешься, — мрачно ответила Изабелла, приступив к нехитрому ужину. – Нам и сквернослова хватает, а тут еще и алкоголик-извращенец на горизонте замаячил. Увольте.

— Злые вы, — фыркнул Ник, демонстративно заваливаясь на соседнюю кровать и отворачиваясь к стене.

— Пусть бурчит, — тихо добавил я, улыбнувшись. – Так он чувствует себя живым и ему это нравится. Я подслушал как-то, о чем они с Колобком болтали. Бля, Колобок.

— Что? – испуганно спросила девушка, когда я бросился к мешку толстяка.

— Спит уже. Ник, — меланхолично спросил я. – А что у тебя в мешке мухомор делает?

— А я ебу? – сварливо ответил тот. – Ладно. Подкинул, чтобы