Бывшие - Мария Николаевна Высоцкая

Его я тоже чувствую. Отчаяние и безысходность. А вдруг ничего уже нельзя исправить? Вдруг я просто придумываю себе красивую картинку, где мы все сможем быть счастливы?

— Она уже уехала к тебе, папа.

Сжимаю телефон сильнее, слыша легкий хруст пальцев. Выдыхаю. Гора с плеч в этот момент падает. Ко мне…

Улыбаюсь еще шире, со стороны похож на местного дурачка, ей-богу.

— Я тебя люблю, папочка.

— И я тебя, — сглатываю, понимая, что начинает слегка потряхивать, а в уголках глаз собираются слезы. Она мне вслух это первый раз сказала.

Яська сбрасывает звонок, а я так и стою как истукан. Не могу пошевелиться.

— Руслан!

— Да иду, иду, — делаю шаг, убираю руки в карман худи, крепко стискивая коробку с кольцом. Кольцом для Насти.

Я же намерен сегодня победить. По всем фронтам!

Весогон* — это недолгая и быстрая потеря массы тела, чаще всего через потерю жидкости в организме, с целью улучшения показателей. Весогонка бойцов помогает переходить спортсмену из одной классификации в другую, где они будут сильнее и крупнее соперников, а значит, у них есть все шансы одержать победу. Так как взвешивание происходит за 1-2 дня до соревнований, то спортсмен успевает набрать массу вновь, тем самым выступает не в своей категории.

52

Настя

— Я позвоню и пожелаю папе победить, мам.

Слышу Яську, надевая пиджак, стоя в прихожей перед зеркалом. Собака в этот момент поддакивающее гавкает, и дочь тут же заливается смехом.

— Хорошо, — киваю и присаживаюсь перед Ясей на корточки. — Я поехала.

— Мне точно с тобой нельзя? — горестно вздыхает.

— Нет, малышка. Но вы с няней можете посмотреть папу по телевизору.

— Ночью?

У Яры тут же загораются глаза.

— Ага, — поддакиваю, забавляясь ее реакциями.

— Правда-правда? Можно смотреть телевизор ночью?

— Только сегодня, — игриво грожу пальцем и поднимаюсь на ноги.

— Пока, мам, — Ясе шлет мне воздушный поцелуй и подталкивает собаку в гостиную.

Выхожу из дома и спешу к машине, в которой меня уже ждет водитель.

— Как настрой, Анастасия Станиславовна?

— На победу, Дим, — улыбаюсь. — Мы не опаздываем?

— Нет, — водитель качает головой и выезжает за пределы двора.

Мы едем больше полутора часов. Город стоит, несмотря на ночь. Фанаты активизировались не на шутку.

Как только оказываюсь в здании, звоню Павлу. Связь лагает безбожно. Людей тьма. Пока жду, когда за мной придут, напарываюсь на журналистов. Почти лоб в лоб сталкиваюсь с Лизой Копейкиной.

— Настя, привет! Дашь пару слов? — сует мне микрофон в лицо.

— Только пару, — улыбаюсь, а сама озираюсь по сторонам.

Где там этот Павлик, блин?!

— Твои прогнозы на бой? За кого будешь болеть? — смеется.

— Руслан выиграет, — не разделяю ее смешков. — Я уверена.

— Ты одна? Без дочери?

— Ярослава будет смотреть бой по телевизору, — снова вытягиваю шею, наконец-то замечая Павла.

— Насть! — взмахивает рукой.

Извиняюсь перед Лизой и протискиваюсь через толпу навстречу к Павлику.

— Он уже настраивается. Пять минут у тебя. Окей? — наставляет у дверей.

— Поняла, Паш. Поняла.

Как только Павлик уходит, толкаю дверь и вижу Руса. Он сидит один, в наушниках, и смотрит в одну точку, заметив меня, моргает.

— Привет, — взмахиваю рукой и прикрываю за собой дверь. — Вот… Пришла пожелать тебе удачи.

Рус спрыгивает со стола, на котором сидел, и в два огромных шага сокращает расстояние между нами до пары сантиметров. А я, я бесконечно радуюсь. Радуюсь тому, что вижу его наяву. Не через экран смартфона.

Удивительно, но за этот месяц я будто заново в него влюбилась. Влюбилась и адски соскучилась. Так бывает вообще?

— Настя, — прижимает к себе рывком.

Слышу его вживую, а не через динамики смартфона, и впадаю в эйфорию. Чувствую его. Боги, даже могу потрогать. Черт!

Этим, собственно, и занимаюсь, когда обнимаю его за плечи, а потом за шею.

Мы синхронно касаемся губ друг друга. Думаем об одном и мыслим. Целуемся.

— Я желаю тебе победы. Ты выиграешь, я это знаю, — обнимаю Руслана крепко-крепко.

— По-другому сегодня не будет, — улыбается, а потом целует меня уже иначе. Так, будто вот-вот сожрет.

— У тебя режим, — смеюсь и уворачиваюсь, понимая, что мое время выходит. — У меня для тебя кое-что есть, — лезу в сумочку и протягиваю Русу вязаного медвежонка. Он крохотный, сантиметров шесть в высоту. — Это от Яськи. Они с няней специально для тебя вязали. На удачу.

Рус забирает у меня медведя, крутит его в руке.

— Спасибо.

Улыбаюсь, чувствуя, как накатывают слезы, и слышу гадкий Пашкин голос.

— Настя, время! Руслан, не обессудь.

— Я пошла. Буду за тебя болеть, — шепчу и делаю шаг назад.

Руслан нехотя отпускает мою руку: да я и сама не прочь остаться. Когда оказываюсь за пределами комнаты, стараюсь дышать. Сердце как сумасшедшее стучит.

— Я тебя на место провожу, — снова Паша.

— Спасибо, — киваю и иду за ним следом.

Место у меня оказывается практически у октагона. Все прекрасно видно, но при этом не мешают камеры.

Усаживаюсь, продолжая дико волноваться.

Когда все резко затихает, а потом площадка погружается в музыку, сопровождающую первого бойца, которым оказывается Руслан, задерживаю дыхание. Сижу как мышка. Атмосфера сумасшедшая. Энергетика бешеная.

Улыбаюсь как дурочка, когда он находит меня глазами и подмигивает. Взмахиваю рукой, понимая, что кто-то, сидящий сбоку, через три места от меня, снимал все это на свой телефон. Плевать. На все уже давно плевать!

Сжимаю кулаки в начале первого раунда, а когда разжимаю после гонга, вижу на ладонях следы в виде полумесяцев. Ох, бой будет совсем нелегким.

Второй раунд держит в напряжении до самого конца, я все время надеюсь, что вот-вот все закончится, но этого не происходит. Руслан получает парочку серьезных ударов, а у меня сердце в эти моменты останавливается. Даже представлять не хочу, как ему больно. Хотя он раньше рассказывал, что в октагоне столько адреналина, что боли почти не чувствуешь. Хорошо б, если бы это было и правда так.

Третий раунд, и бойцы валятся в партер. Рус снизу. Божечки, только бы его противник не смог применить удушающий. Зажмуриваюсь и шепчу какую-то глупую мантру на победу. Пока шепчу, слышу еще