Домик №10 - Наталия Романова

не получалось изображать из себя бревно, она упёрла руки в грудь мужчины и с силой оттолкнула, одновременно выбираясь из объятий, проклиная на ходу собственную глупость. Почти решилась. Почти получилось! Ещё какой-то миг, и Роза бы почти наверняка ответила на поцелуй Глеба! Почти. Наверняка.

И надо было ей вспомнить Матвея, то, что он вытворял одними губами, даже не пуская в ход язык. Как плавилась Роза от одного предвкушения поцелуя, от одного взгляда, мысли, как метались бабочки-шизофренички в её животе. Как сознание витало где-то у потолка десятого домика и курило в затяг, пока Роза сходила с ума от страсти или млела от нежности, льющейся на неё нескончаемым потоком. Надо же было вспомнить! Почему? Почему мысли о Матвее Розенберге никак не покинут её глупую голову, почему бабочки бьются в истерике, а сознание рыдает каждый раз, когда Роза проходит мимо домика номер десять. Почему она даже поцеловаться не может с другим мужчиной?!

Вероятно, Роза не самая умная девушка, не такая уж и честная, и не слишком порядочная, её трудно назвать нежной фиалкой, она не придаётся глупым мечтам о большой любви. Роза может заниматься сексом без любви. Просто сексом. Задорным. А лучше регулярным. Но она точно не может спать с одним мужчиной, а думать о другом, постоянно. Ежедневно, ежечасно.

Роза выскочила из дома Глеба как ошпаренная, и понеслась по двору, что было силы. Глеб догнал её в три счёта, с его-то ростом.

– Стой!

– Отстань! – Роза разрыдалась, постыдно и жалко.

– Остановись, – проговорил он спокойно. – Отдышись, успокойся, воды выпей, лимонада хочешь? Или кваса? А потом поедешь. Не несись в слезах, дорога сама знаешь какая… а в горах дождь, – кивнул Глеб в сторону курорта, где небо действительно было серым, даже гор не видно.

– Извини. – Роза села на ступеньку крыльца, куда её подвёл Глеб.

– Да ладно, всё я понимаю. Любовь. Асисяй.

– Он меня замуж звал… – зачем-то призналась Роза.

– Ну и соглашалась бы, не из-за меня же ты отказалась, – криво усмехнулся Глеб.

– Да как? Он чёрте где, я здесь!

– К верху каком, – спокойно ответил Глеб, будто про технику безопасности рассуждал. – Решали бы проблемы по мере поступления. Жизнь – сплошные проблемы. Кому я рассказываю?! – Губы Розы тронула понимающая полуулыбка. – Решать – не перерешать.

Роза согласно кивнула. Действительно, сколько она себя помнила, проблемы были, как-то решались, находились пути, возможности, или не находились, зато виделся другой выход, если посмотреть на задачу под другим углом, то и проблема переставала быть таковой.

– Так всё? У нас точно не выйдет? – вернулся к своим баранам Глеб.

– Нет, – насупилась Роза и глотнула лимонад. – Я поеду, спасибо… за гостеприимство. А дом хороший, правда, ты молодец.

– Я тогда жену вызову из Башкирии, – вдруг заявил Глеб.

– В смысле «вызову жену», вы же развелись, нет?

– Развелись, так и есть. Трое детей никуда не делись, мужика у неё нет, да и вряд ли появится, а мне жена всё равно нужна, дом в чистоте содержать… ну и… в общем, пора семью заводить. Молоденькая мне нафиг не упала, один ветер в голове, дурь. Нашего возраста – большинство разведёнок с детьми, зачем мне чужого ребёнка растить, если своих трое? Вот и вызову жену, здесь и климат получше, и заработок у меня, и дети буду рядом.

– Тебе виднее. – Роза пожала плечами, махнула рукой и вышла со двора чужого дома.

Ночью Роза пыталась купить маме с Олесей билет – вернувшаяся из командировки Альбина за день перемыла всю квартиру, на завтра планировала оббежать все обязательные для дочки развивающие кружки и секции и ждала маму в гости.

– Роз, – прошёл на кухню Виктор. – Там чего-то маме плохо. Давление. Может, скорую?

Роза рванула в сторону спальни мамы с Виктором. Мама лежала, закутанная в одеяло, посредине двуспальной кровати, в комнате пахло лекарствами, на тумбочке разбросаны таблетки. Тут же схватилась за тонометр, перемерила несколько раз. Давление было нормальным.

– Может, сердце? – Роза не на шутку заволновалась. – Сосуды? Что болит?

– Голова кружится, – прошептала мама. – Ноги судорогой сводило, сейчас прошло, а голова так и кружится, стены качаются…

– Давай скорую.

– Да я сейчас отойду, а она приедет часа через три только, – отмахнулась мама. – Я таблеточек напилась уже, давление, ты говоришь, нормальное. Ничего страшного.

– Точно? – подозрительно покосилась на мать Роза.

– Точно, точно, – кивнула та.

– Роз, а может, ты Олесю отвезёшь, а? – Виктор встал у кровати и тяжко вздохнул, косясь на жену. – Мы вдвоём справимся, на месте оно сподручней, и мне спокойней будет, да и тебе. Случись что в самолёте, а она с ребёнком. Не дай бог! Да и климат этот… – Он махнул рукой.

– Мам? – Роза посмотрела на маму, та согласно закивала и одобряюще посмотрела на мужа. – Правда, Розочка, сама бы я слетала, а с Олесенькой боюсь… мало ли что! Не дай бог! Ой, ой, – дёрнула она ногой. – Вот, снова судорога пробежала. Больно-то как! Лети, доча, а я лучше завтра в клинику платную съезжу, давно пора… а то мне врача хорошего посоветовали, он в отпуск на следующей неделе уходит, так я успеваю попасть к нему, говорят, светило какое-то. Сюда на пенсию приехал, из Москвы…

– Ладно. – Роза опешила и согласилась.

Глава 23

А Питер встретил моросящим дождём, теплом и затянувшейся золотой осенью. Морось не прекращалась, портила причёски женщинам, мочила обувь мужчинам, оставляла следы на плащах и зонтах.

Роза была почти счастлива. Потому что она любила этот город, любила дождь в любое время суток и года, даже шквальный ветер, который обещали со дня на день, любила. Любила серые краски и повисшую в воздухе меланхолию. Особенно она любила две улицы между своим домом и домом Матвея, настолько, что прогуливалась по ним несколько раз в день, гонимая глупой надеждой. Ведь если они встретились с Матвеем за две с половиной тысячи километров от дома, то здесь просто обязаны. Но не встречались.

Альбина носилась с Олесей по врачам для садика, записывала в кружки, на развивающие занятия, маниакально выбирала будущую школу, хотя до неё было ещё добрых два года. Даже о подготовительных занятиях рано говорить, даже если там чему-то и смогут научить тоненькую блондиночку с синющими глазками.

– Ты чего дома торчишь? – уставилась на Розу Альбина. Не было и восьми утра, Альбина была собрана, как на парад. Брючный костюм, подчёркивающий рост, длину и стройность ног, полупрозрачная блузка окутывала флёром таинственности воздушный образ. Она была похожа на фею из Диснеевских сказок и знаменитую