Так точно, товарищ полковник, или влюблённая поневоле - Анна Варшевская

Смотрю на неё круглыми глазами и начинаю истерически смеяться.

— Не надо пока, — утираю слёзы, выступившие на глазах.

— Значит, думаешь, что ещё пригодится? — улыбается сестра.

— Ох, Мари, — роняю голову на сложенные руки. — Ну почему я такая принципиальная идиотка?! Ведь он же извинился! Сказал, что я ему нужна! В любви признался! — застонав от бессилия, сжимаю виски ладонями.

— Ого, — сестра хмыкает, — сильно его прижало. Но раз ты здесь, значит, недостаточно извинился и недостаточно показал свою любовь. Алин, если ты ему нужна, если он тебя любит — он сделает всё, чтобы тебя вернуть. А если не сделает — значит, нахрен он тебе такой сдался?!

Поднимаю голову и смотрю на сестру.

— Я знаю, что ты права, — почти шепчу, — но от этого не легче.

— Понимаю, дорогая, — Мари сочувственно мне улыбается. — Но в любом случае, один идиот мужского пола — не повод хоронить себя заживо! Тебе ещё повезло, знаешь ли! На моём пути этих идиотов было куда больше одного.

— Он не идиот, — бурчу недовольно. — Он… просто…

— Не ищи ему оправданий, — качает головой Мари. — Пусть сам ищет. Найдёт — расскажет — прощения попросит — простишь!

Отворачиваюсь от неё.

— Вижу, что простишь, — сестра улыбается. — Влюблена ты в него по уши, сестрёнка. И он в тебя, судя по всему, тоже. А теперь вставай и приводи себя в порядок! Нас Аня с Никитой уже давно к себе зовут. Даю тебе час на сборы, а потом Илья с Ярославой за нами заедет!

У Добрыниных всё как всегда — полно народу, шум, беготня детей вперемешку с котами. Но что мне у них нравится — никто не будет тебе надоедать. Хочется тебе — сядь в уголочке и сиди. Чем я благополучно и занимаюсь, устроившись в одном из раскладных садовых кресел, стоящих среди пары деревьев и нескольких кустов, пока мужчины в стороне занимаются мангалом, а женщины болтают на веранде. Мне отсюда её не видно, она за другим углом дома.

— Давайте все за стол! — громко говорит Никита, и я вздыхаю.

Надо вставать, но не хочется. А Добрынин вдруг проверяет мобильный, чему-то ухмыляется и поворачивается ко мне.

— Алин, не торопись, — суёт руки в карманы, улыбка у него становится шире. — К тебе пришли.

— Что? — непонимающе хмурюсь, поднимаю голову и тут же зависаю с приоткрывшимся ртом.

По тропинке в мою сторону идёт Полкан. Равняется с Никитой, тот что-то негромко говорит ему, мужчина кивает. Добрынин быстро уходит. Остальные уже все на веранде, оттуда доносятся голоса, но никого не видно. Нас… специально оставили наедине?

Глава 23

Полкан

Я уже несколько дней тупо сижу за рабочим столом в кабинете, ничего не делая. Сотрудники, после пары попыток меня растормошить, на которые я реагировал, посылая всех в дальние дали, затаились и не отсвечивают.

После разговора с Алиной моё состояние скорее напоминает ступор. У меня нет ни малейших идей, что мне теперь делать и как. Словно… словно все способности к принятию решений, анализу ситуации и всему остальному ушли в глубокий сон.

Единственное, что я сделал — перенёс в свой кабинет Алинин фикус и поставил его на стол. А ещё… нашёл издание «Евгения Онегина». И, как полный идиот, перечитываю роман. Раз за разом. Вспоминая, как Алина разговаривала со мной фразами оттуда.

Вот и сейчас, закончив последнюю главу, откладываю книгу.

— Ты тоже ожил рядом с ней, так ведь, — говорю цветку.

Как там она его называла? Аркадий?

Боже, до чего я докатился. С фикусом разговариваю.

— Полкан Игоревич? — в дверь кабинета осторожно стучат.

— Я занят! — рычу в ту сторону.

Внутрь никто даже не заглядывает. Боятся. Я стал абсолютным неадекватом, сам знаю. И плевать.

— К вам посетитель, Полкан Игоревич, — опять стук.

— Я сказал, что занят! — повышаю голос.

— Интересно, чем же ты так занят, Богатырёв? Мух считаешь на потолке?

Выпрямляюсь в кресле, ошеломлённо глядя на заходящего внутрь Добрынина.

— Боюсь даже предположить, какая причина могла привести тебя ко мне, — прищурившись, смотрю на второго мужчину, зашедшего следом за хирургом.

— Позволь тебе представить… — пафосно начинает Никита.

— «Родню и друга моего…» — ворчу тихо себе под нос. Но второй посетитель явно слышит и вдруг хмыкает, заставив смутиться на секунду.

— Даниила Антоновича Игнатьева, моего коллегу, — заканчивает Добрынин.

— Слишком много хирургов на один квадратный метр моего кабинета, — знаю, что грублю, но мне всё стало до такой степени безразлично, что не испытываю по этому поводу ни малейших угрызений совести.

— Ты уверен, что мы пришли по адресу? — весело уточняет у Никиты его коллега.

— О, да! — Добрынин подходит ближе и вытаскивает из-под бумаг, которыми завален мой стол, чёртов том, который я успел прочитать уже не знаю сколько раз. Смотрит на название и хмыкает. — Не обращай внимания на его закидоны. «Сомненья нет: увы!» он просто влюблён!

— Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен сейчас встать и дать тебе в глаз? — интересуюсь у хирурга, возведя глаза к потолку.

— Легко, — Добрынин смеётся. — Мы с тобой уже дрались, и в глаз получил ты!

— А ты упал на кактус! — парирую в ответ.

— Слушайте, как с вами интересно-то! — Игнатьев без приглашения выдвигает один из стульев и усаживается. — А что за история про кактус? Я не в курсе!

Никита только машет рукой.

— Ладно, повеселились и хватит. Полкан, я серьёзно. Мы к тебе за помощью.

Это настолько выбивается из моей картины мира, что я наконец отлипаю взглядом от потолка и смотрю на своих посетителей.

— И чем я могу помочь? — спрашиваю осторожно.

— Даниил, — Добрынин откидывается на стуле и кивает своему знакомому.

— Никита сказал, что вы профессионал, — начинает второй хирург.

Меня так и тянет съязвить на эту тему, но я решаю сделать хоть что-то полезное на сегодня — а именно заткнуться и выслушать.

— Мне нужно собрать информацию об одном человеке, — он протягивает мне какой-то лист, напоминающий одну из больничных форм.

— Добрая Агния Станиславовна? — поднимаю брови. — Да уж, имя не так чтобы распространённое. И что с ней случилось? Пропала, сбежала?

— Это только от тебя, Богатырёв, сбегают, — бурчит Добрынин.

— Молчи лучше, — кидаю на него выразительный взгляд, — а то вспомню кое-что…

— Не надо! — Никита поднимает вверх руки, сдаваясь.

— Может, вы потом отношения выясните? — Игнатьев закатывает глаза. — Она никуда не пропадала и ни от кого не сбегала. Разве что от бывшего мужа, — задумывается, — но он редкостный мудак. Работает фельдшером на скорой.

— Кто? Муж-мудак? — уточняю.

— Нет, Агния.

— Врачебный мир тесен, — смотрю на него. — Вы врач-хирург.