Бракованные - Наталия Анатольевна Доманчук

отец никак не может быть авторитетом, потому что это был самый несчастный человек, которого я знал.

— А ты не подумал, почему он таким стал? Не потому ли, что впустил в сердце мою мать? Которая потопталась и загадила всю его жизнь, а потом и мою пыталась. Хорошо, что у нас мозгов хватило бежать из этого города. А сейчас Алена сидит и думает: ну ничего, побесится, попсихует, все равно никуда не денется, а у меня будет маленький ребеночек.

— А ты не хочешь маленького ребеночка?

— Я сто раз тебе говорил – не хочу. Я боюсь иметь детей. Я когда вижу беспомощного малыша, который хлопает своими глазками, сразу Юрчика вижу.

— Причем тут Юрчик? У тебя уже и свои дети есть. И здоровы. И все хорошо.

— Я их не видел маленькими. Они появились в моей жизни, когда уже ходили, сидели, говорили. А вот такого вот малюсенького, — Дима чуть расставил ладони, как будто держал невидимый небольшой шар, — я не хочу. Я с ума сойду! Помню, как наклонялся над Юрчиком каждую минуту и слушал его дыхание. Мне казалось он не дышит. И в один день так и случилось.

Давид тяжело вздохнул:

— Я уверен, что с Аленой это случайно вышло.

Дима тоже вроде немного успокоился, с усилием сглотнул и сделал глубокий вдох.

— Все равно. Некрасиво…

Дима подошел к стене, наклонился и собрал все детали телефона. Сев в кресло, он позвонил водителю:

— Валера, езжай купи мне новый мобильный.

Давид кивнул на стационарный телефон:

— Позвони ей, успокой.

Дима вспыхнул:

— Пусть понервничает и поймет, что обманывать плохо.

Давид махнул рукой, мол, делай как знаешь.

Ближе к вечеру в офис позвонил Сашка, и Дима поднял трубку.

— Дима, привет. А где Алена, не знаешь? Мы уже два часа как дома, а ее нет. Ее мобильный отключен. Она с тобой?

Дима открыл рот и ничего не мог сказать.

Давид подбежал и взял трубку:

— Что случилось? — крикнул он, а у самого руки задрожали.

— Алены нет, — тихо сказал Сашка.

Дима пришел в себя, схватил телефон и набрал номер нового шофера:

— Где моя супруга? — зарычал он в трубку.

Водитель испугался, но тихо ответил:

— Я ее в ЦУМ привез, сам сижу в машине, жду.

— И как долго ждешь? — закричал Дима.

— Часа четыре уже.

Дима хлопнул трубку на телефон. Он сразу понял, что она сбежала. Испугалась. Поверила в то, что он сейчас приедет и отвезет ее на аборт.

Давид же не понимал, что происходит. Он подумал, что Алену похитили и стал лихорадочно думать, бросать версии, кто мог это сделать, куда идти, с кем говорить.

Дима еле слышно ему объяснил:

— Она от меня ушла.

Давид нервно рассмеялся, сначала не поверил, а потом с ненавистью посмотрел на друга:

— Что ты ей пообещал? Когда ты успел?

— Давно. Еще в начале наших отношений, после операции Сашке. Я обещал в тот же вечер отвезти ее на аборт.

Давид смел рукой все, что было на столе: телефон, компьютер, бумаги, папки с документами и вцепился в его пиджак. Он тряс его сильно, но Дима не сопротивлялся.

Потом, обессиленный, сел на стол, закрыв лицо руками. Дима встал и обнял друга, его колотило как в лихорадке.

— Нужно позвонить операм и объявить розыск. Она не могла далеко уйти, — Давид уже успокоился, отстранился и принялся решать задачу.

Дима молчал, думал.

— Мы с тобой таких людей находили! У нас такие ищейки в команде! Неужели, правда думаешь, не найдем? – спросил Давид.

— Поехали ко мне. Надо сначала понять, взяла ли она с собой деньги, документы, одежду.

Когда они зашли в квартиру, Сашка бросился к ним навстречу.

— Все под контролем, Саш, но пока ничего не понятно. Дай время, — нервно сказал Дима, и они с Давидом пошли в спальню.

Дима открыл шифоньер, нажал кнопочки на сейфе и распахнул его. Деньги были на месте. Он оглянулся, вспомнил, как дал ей месяц назад пачку денег и попросил потратить. Открыл другой шкаф, где хранились паспорта, и увидел эту кипу зеленых купюр. Он стал лихорадочно перебирать документы: ее паспорта не было.

Дима сел на кресло, обхватил голову руками и вдруг вспомнил про шкатулку с деньгами на операцию Сашке. Вскочил, побежал в ее комнату. Давид летел за ним следом.

Дима взял с полки шкатулку, открыл ее и показал другу, что она пустая.

— Тут было пять штук. Баксов. Это ее деньги, она на операцию Сашке собирала, мои деньги не взяла. — Он тяжело вздохнул, — ни копейки.

— Давай, пока не поздно, по горячим следам розыск объявим. Опера за гонорар будут искать как сумасшедшие, подключим наших ищеек.

И только сейчас Дима бросил взгляд на кровать, где лежал белый листок. Дрожащими руками взял его, прочитал письмо и протянул другу.

— Поехали, нечего сидеть, действовать надо, — Давид положил письмо в шкатулку.

Несмело постучав, в комнату зашел Сашка. Мужчины на него посмотрели и отвели взгляды.

Сашка весь дрожал, в глазах были слезы с испугом вперемежку:

— Ее похитили?

— Нет! — хором ответили мужчины, и потом Дима продолжил:

— Она ушла. Но она в полном порядке, не волнуйся. Я все решу.

Они поехали в офис, подняли на уши всех сотрудников, поговорили с тремя знакомыми операми. Дима дал им ее фотографию. У него была только одна, он сделал ее в день свадьбы, когда увидел Алену в этом прекрасном белом платье, которое облегало ее шикарную фигуру. Не сдержался и побежал за фотоаппаратом: очень ему хотелось запечатлеть такую красоту. Полароид через минуту выплюнул фото, где его любимая женщина улыбалась и была счастлива. Эту фотку он положил в карман пиджака, а потом принес в офис.

Друзья не спали всю ночь: кому-то звонили, договаривались, а в перерыве просто сидели и молчали, как будто до этого бежали длинную дистанцию и сейчас восстанавливали дыхание.

Утром они уже совсем ничего не соображали, и Дима предложил поехать к нему, передохнуть, поспать часок, а потом с новыми силами продолжить искать Алену.

Когда Дима с Давидом вошли в квартиру, домработница их поприветствовала кивком и сразу удалилась. Близнецы бросились к отцу на руки, а Сашка, склонив голову, стоял у окна к ним спиной и смотрел, как летний дождь прозрачно-серыми каплями бьет