Чужая мама - Николь Келлер

— Вера, мне нужно серьезно с вами поговорить.

Тяжело сглатываю и медленно опускаюсь на стул. Потому что спинным мозгом чувствую: это приговор.

Глава 43

Вера

Я замолкаю, чтобы перевести дух и не сорваться. Прикрываю глаза, пытаясь поймать душевное равновесие и наскрести сил по углам моей израненной души, чтобы продолжать дальше. Моя грустная история близится к финалу, но осталось самое сложное. Страшное. То, с чем я до сих пор не смогла смириться. Не смогла принять. И, как в сказке, надеюсь на чудо. Или хотя бы проснуться…

Неожиданно Руслан присаживается рядом и притягивает меня в свои объятия. Я, как маленькая девочка, перебираюсь к нему на колени и утыкаюсь носом в грудь, вдыхая его неповторимый и такой родной аромат. Вот оно, средство, которое поможет мне справиться. Только Руслан может провести меня за руку еще раз через весь тот ужас и не дать упасть.

— Если тебе тяжело, не говори. Не продолжай. Я все понял. Хотя бы потому, что ты сейчас одна. И… я не представляю, как ты все это пережила и справилась, — глухо произносит мужчина, обвивая меня двумя руками еще сильнее.

Я качаю головой, делая глубокий вдох.

— Нет. Я могу. Я хочу. Хочу, чтобы кто-то понял меня. Узнал историю. Чтобы стало легче. Если это возможно. Просто хочу, чтобы …мне помогли. Потому что я ни черта не справляюсь. Я же сумасшедшая, и ты это знаешь.

— Нет, Вера, — твердо и уверенно возражает Руслан. — Ты — самая сильная из женщин, которую я когда-либо встречал в своей жизни.

Грустно улыбаюсь. А я не хочу быть сильной. Я хочу быть чьей-то маленькой любимой девочкой и быть счастливой.

Но не произношу эти мысли вслух. Вместо этого просто продолжаю свой рассказ.

* * *

— Пришли результаты ваших анализов… Признаться честно, я понимаю своих коллег, которые не могли поставить верного диагноза. Потому что на моей многолетней практике это первый и единственный случай. До этого я слышала об этом только в теории. Вера, у вашего сына редкое смертельное генетическое заболевание.

Я в ступоре смотрю на врача, округлив глаза. Перевожу взгляд на своего малыша, прижимая к себе его крепче и целуя в макушку. Отказываюсь верить в услышанное.

— Нет, нет, нет, этого не может быть. Посмотрите, он здоров. Просто немного ослаб. Посмотрите, он улыбается, кушает, смеется. Такого просто не может быть! Это какая-то ошибка! Давайте пересдадим анализы. Уверена, они покажут, что в лаборатории что-то напутали.

— Вера, — произносит врач сожалеющим голосом, снимая очки. — Я понимаю ваши чувства. Нелегко такое слышать. И еще сложнее принять. Но была готова к такой вашей реакции. Это нормально. Именно поэтому я попросила медсестру взять материал на два исследования. Оба они подтверждают диагноз вашего мальчика. Мне очень жаль.

Снова смотрю в глаза своего самого родного человечка. Он улыбается мне и тянет свои ручки, хватая за волосы. Но как же так?! Он же такой беззащитный, такой крошечный! За что ему такие страдания?! Нет, нет, нет! Я — мать! И моя обязанность спасти его!

— Лечение! Есть какое-то лечение?

Я знакома с этим диагнозом, но лишь поверхностно. Он не входит в мой профиль, именно поэтому я, замерев на месте, жду вердикта от коллеги.

— Я сожалею, Вера. Но не в нашей стране.

Мой мозг лихорадочно перебирает мысли, но они все очень отдалены от нашей темы: Миша вырос из демисезонного комбинезона, надо купить новый. Хлеб дома закончился. Дима очень плов хотел, надо будет сегодня приготовить.

И лишь спустя несколько бесконечно долгих минут все же защитная реакция мозга сходит на «нет», и в мою голову проникает чудовищная реальность.

Диагноз моего сына смертельный. А, значит, судьбой моему крошке уготован один конец…

Но я не согласна!!! Так не должно быть! Детки должны жить!!

— Должен же быть хоть какой-то выход, — шепчу изо всех сил, задыхаясь. Миша чувствует, что я на грани и начинает беспокоиться у меня на руках.

— Некоторые европейские страны проводят лечение… — задумчиво произносит врач. — Но хочу предупредить сразу, что оно дорогое. Очень и очень. Неприлично дорого. Но и это лечение — не панацея. Этот диагноз, к моему огромному сожалению, до конца жизни.

— Прошу, не произносите этих слов! — я все же не выдерживаю и плачу.

— Простите меня, понимаю, что вам сейчас непросто… — говорит врач сочувственно и протягивает стакан воды. Осушаю его залпом и выпаливаю:

— Дай те мне список этих стран и клиники. И сумму. Я буду бороться за своего ребенка до конца.

Доктор пишет на листочке сумму и протягивает мне распечатку клиник. Их всего пять.

Перевожу взгляд на сумму. Горло сводит спазмом отчаяния.

— Это… в рублях?

Доктор медленно качает головой.

— В евро.

В ступоре смотрю на цифры, что разбегаются перед глазами. Эта сумма… фантастическая. Я даже не могу представить, сколько это в рублях. А еще больше не могу представить, где мне ее достать.

Но все же благодарю доктора, встаю со стула и пошатываюсь.

— Вера, может, вам нужна помощь? Я понимаю, что вы сейчас в шоке…

— Все в порядке, — останавливаю доктора жестом руки. Хочется скорее выбраться наружу. Мне не хватает воздуха. Но я должна быть сильной. И буду. — Спасибо вам.

Я уже почти вышла за дверь, как доктор окликает меня:

— Вера! Приходите в любое время в отделение. Распоряжусь, чтобы вам помогали во всем. В любом случае вам понадобятся занятия, процедуры. Медперсонал отделения окажет вам всяческую поддержку.

— Спасибо вам, — от души благодарю врача и иду на спасительный выход.

— Не бойся, Мишутка, мы справимся. Обязательно. Мы с папой что-нибудь придумаем. Ведь вместе мы — сила…

Я не верю в то, что говорю, хотя бы потому, что сумма на лекарства баснословная для девяносто процентов населения нашей страны. Но я должна верить. Обязана! Иначе у моего ребенка просто не будет шансов.

Дима, понятное дело, тоже в шоке и панике.

— Откуда у нашего ребенка такое заболевание?! Мы же с тобой здоровы!

— Понимаю, но, к сожалению, это не зависит от нас. Просто генетическая аномалия…

— Господи, откуда мы возьмем такие деньги?! — Дима оказался менее сдержан, и поддался страху по полной программе.

Перевожу взгляд на сына, который играет с кубиками, сидя на полу, прислонившись к дивану. И понимаю, что буду идти до конца. Ради него. Ради этой улыбки и прекрасных добрых глазок… ради его детских и чистых ангельских объятий…

— Мы что-нибудь придумаем. Вместе у нас все получится.

Вот только я и