Чужая мама - Николь Келлер
Глава 44
Вера
На следующий же день я начинаю свою борьбу со смертельным диагнозом сына. Отныне наша жизнь напоминает какой-то сюр: массажи, занятия, тренировки, препараты и бесконечное число витаминов. И все это ложится на мои хрупкие плечи.
Нет, Дима не отошел в сторону, не оставил меня один на один с проблемой, но он больше ударился в работу, стал задерживаться, чтобы перевыполнить план, чтобы заработать побольше денег.
Я не смогла нести этот крест в одиночку, как Жанна Д'арк, наверно потому, что я — не герой. Я — простая обычная женщина, которую настигло горе. И поэтому первое, что я сделала — поделилась своими проблемами с сестрой и мамой.
Они разворачивают целую кампанию по спасению Миши. Обзванивают знакомых, благотворительные фонды, крупные организации для того, чтобы собрать эту баснословную сумму. И поначалу я заражаюсь их энтузиазмом. Верю, что Миша будет жив и здоров.
Но с течением времени мой энтузиазм испаряется, словно вода на раскаленной сковороде. Тает и надежда на благополучный исход.
— Я выставила на продажу свою квартиру, — сообщает Света на очередном семейном совете. — За цену, гораздо ниже рыночной, потому что деньги нужны срочно.
— Спасибо, Свет. Спасибо вам за то, что вы для нас делаете. Только, к сожалению, это не спасет моего Мишутку. Потому что у меня до сих пор нет и десятой доли нужной суммы.
— Мы обязательно что-нибудь придумаем! Должен же быть выход! — эмоционально восклицает сестра, вскакивая с места и начиная расхаживать по кухне.
— Тише ты, — шикает на нее мама. — Ребенка разбудишь! Только уснул.
Прошло три месяца жизни, полной боли, страха и отчаяния. Я выгораю. У меня нет больше ресурса, неоткуда черпать силы. Но, вот парадокс, каждое утро я встаю с определенным и четким планом на день. Каждая минута расписана. И это очень помогает не думать. Потому что, когда я отвлекаюсь, я хочу застрелиться.
От того, что мой ребенок лишен детства. От того, что каждый день он должен бороться со смертью, чтобы проснуться завтра. От того, что Миша никогда не будет таким, как его сверстники.
И как бы я не храбрилась, как бы не пыталась, я понимаю, что проигрываю с разгромным счетом.
Несмотря на все старания, я замечаю, что Мишутке становится хуже. Но, несмотря на это, я все равно продолжаю следовать заданному курсу. Хоть и со стороны это выглядит, как будто я вычерпываю воду из тонущей лодки чайной ложкой.
— А где Дима? — зло спрашивает Света, подбоченившись.
Вздыхаю и отвожу взгляд в сторону. Болезнь Миши серьезно ударила по нашим отношениям. Дима вдруг из идеального, такого сказочного принца превратился… в обычного человека. Мы отдалились друг от друга, он стал гораздо меньше времени проводить с ребенком. Как будто если посидит с ним подольше и поиграет, то заразится этой чертовой проклятой болезнью.
Он все чаще и дольше пропадает на работе, объясняя все сложным графиком и напряженной ситуацией в офисе. А я уже давно ничего не спрашиваю. Не хочу и не имею морального права тратить энергию на скандалы с ним.
— Он все еще на работе, — отвечаю отстраненно, наливая себе еще кофе. На что мама молча отбирает у меня кружку и заваривает чай с травами.
— Знаем мы его работу, как же! — не унимается Света.
— Светлана! — строго одергивает сестру мама. — Не лезь туда, куда тебя не просят. Они сами разберутся.
— Я не виню его. Каждый справляется со стрессом, как может. И если ему проще в одиночку…
— Но тебе не проще! Ты же все тянешь на себе, Вера!
— А как же иначе? Я же мама, Свет. И мой Мишутка верит и надеется, что я спасу его. Он верит в меня, понимаешь?
Потом наступает относительное затишье. Мише не становится лучше, но и ухудшений тоже нет. Клиники отказывают одна за другой, не соглашаясь лечить моего мальчика без полной суммы на руках. Ни в кредит, ни в рассрочку. Я готова оторвать и продать свою почку, но и она никому не нужна. Поэтому мы продолжаем копить, лечиться и надеяться на лучшее. Это все, что я могу делать в данный момент.
Но в один из вечеров Мише резко становится хуже. Испугавшись до смерти последствий, я хватаю его в охапку и мчусь в больницу. Там нам стараниями и указаниями уже знакомого доктора выделяют реанимацию. В которой и сосредоточена жизнь Миши… Я, боясь рецидива, отказываюсь возвращаться домой. Теперь эта небольшая палата, напичканная приборами, и есть наш дом.
Дима навещает нас поначалу каждый день, потом все реже и реже. Дошло до того, что он не приходит к сыну вот уже десять дней. Пусть. Это его выбор. И я не прошу его помощи, даже несмотря на то, что вымотана как физически, так и морально. Я сплю с перерывами в общем около четырех — пяти часов. Но ничего. Это не такая высокая плата за жизнь сыночка…
Но вот в один злополучный день я просыпаюсь абсолютно выспавшейся и отдохнувшей. И пугаюсь до чертиков этого состояния.
Миша лежит на кровати неподвижно, слегка улыбаясь во сне. Я глажу его по головке, по волосам, а руки трясутся, слезы катятся из глаз неконтролируемо.
— Сыночек, родной мой, доброе утро! Просыпайся, малыш, нужно заниматься.
Но Миша не открывает глаза ни через минуту, ни через пять. И я понимаю одну ужасную вещь — самое страшное свершилось…
Я плохо помню последующие дни. Спасибо маме и Свете — все хлопоты они взяли на себя. Дима потому что был в неадеквате: что-то кричал, ругался, и от него пахло алкоголем.
— Я очень надеюсь, что ему сейчас легко и не больно, — произношу, глядя строго перед собой, когда мама и Света приводят меня домой после самого страшного мероприятия. — Знаете, он улыбался во сне…
Мама тихо плачет, отвернувшись к окну, а Света просто крепко молча меня обнимает.
— Не надо, мама. Мы сделали все, что могли. Вы так даже больше. Просто… наверно когда-то я в чем-то провинилась в прошлой жизни…
Я говорю спокойно, а внутри боль рвет меня на части. Только о ней никто не узнает, потому что все равно ее не передать словами…
Глава 45
Вера
На кухне повисает тишина. Каждый из нас думает о своем. Руслан так и продолжает сидеть, не разжимая объятий. А я хочу продлить это чувство умиротворенности и
