На изломе осени - Дарья Андреевна Кузнецова

Очевидно, он ошибся, поскольку уже в следующую секунду дверь с треском сорвалась с петель и с глухим ударом врезалась в стену. На пороге появился сам король дикой охоты.

О-о-о, теперь я нисколько не сомневалась в том, что Эдвард является именно им. Он был одет в пурпурные одежды с черной окантовкой, его голову украшал терновый венец, а белоснежные волосы стали длиннее и развевались на ветру, которого не было. Его кожа резко побледнела, в глазах как будто застыл лед. В руках он держал длинный светящийся меч, а у ног замерли огромные адские псы с алыми глазами и острыми клыками, которые отчетливо виднелись в ощеренных пастях.

Эдвард

Ингрид сбежала так быстро, что он не успел сориентироваться. Не понял, не оценил, не предугадал. Поведение девушки вообще не поддавалось анализу и логике. Она действовала так, как подсказывало ей сердце.

Сердце…

Король и забыл, что это такое — иметь сердце и действовать согласно его повелениям. Чувствовать, любить, мечтать и верить.

Он застыл, провожая Ингрид взглядом, и осторожно коснулся груди. Его сердце давно не билось, застыло ледяной глыбой. Но сейчас внезапно показалось, будто еще немного, и Эдвард услышит его мирный стук. Почувствует, как кровь потекла по жилам. И рядом с этой странной девушкой, так непохожей на остальных, он снова станет живым.

Только вот псы уже были рядом. Они выли, припадали на лапы и скребли землю от нетерпения. Требовали свою жертву, жаждали вкусить ее ужас.

А потом вдруг пришел страх. Какой-то жуткий и непонятный.

«Ингрид в беде!» — догадался Эдвард.

Его истинная сущность вырвалась наружу, заполняя тело. Больше не имело смысла скрываться.

— За мной, — скомандовал он, бросаясь вперед, и псы радостно взвыли, предвкушая пир.

А в доме, за дверью, в плену мерзкого грешника стояла Ингрид. Бледная, немного испуганная, но не сломленная. К ее шее был приставлен нож, острием уже оцарапавший нежную кожу и оставивший на ней некрасивый след.

Ингрид смотрела на короля и принимала правду. Именно сейчас, в этот момент она поверила собственным глазам и отбросила все сомнения.

— Не подходи! — завизжал грешник, пятясь назад. — Не смей!

Король обратил взор на него, заглядывая в прогнившую душу, в которой не осталось и капли света.

— Майлз Денвер, — тихо произнес он, делая шаг вперед.

Псы последовали за повелителем, не сводя жадных глаз с будущей жертвы. Они уже попробовали на вкус его страх и не собирались отступать.

— Не подходи! Я убью ее!

— Нет, — отрезал король.

Только не ее. Кого угодно, но только не упрямую девчонку, которая сама того не ведая, бросила вызов повелителю дикой охоты. Не ту, которая сладко и ненавязчиво благоухала жасмином. Эдвард наконец вспомнил название цветка, который так любила мама. Жасмин. Именно его кусты росли рядом с их домом. И Ингрид пахла им. Прошлым и настоящим.

— Отзови их! Дай мне уйти!

— Нет, — с непоколебимым спокойствием ответил король.

Денвер побледнел и затрясся от ужаса.

— Ты должен делать, как я скажу! Должен! Иначе я перережу девчонке горло. Я смогу! Я сделаю это!

— Не сделаешь.

Королю ничего не стоило помешать ему. Следовало лишь успокоиться и немного сосредоточиться. Призвать силу, разбудить всех, кто пострадал от рук этого грешника, и привести сюда.

Комната стремительно темнела, наполняясь жуткими тенями. У них были лица, голоса и длинные, цепкие руки. Призраки выползали из углов и тянулись к грешнику, шепча проклятия, рассказывая, как долго ждали мести, и смеясь.

— Нет! Нет! Прочь! — сжавшись всем телом, завопил мужчина. — Пошли прочь!

Он отшвырнул Ингрид и заметался по комнате в попытке сбежать от прошлого и псов, которые медленно окружали его, загоняя в угол.

Девушка всхлипнула и в поисках спасения бросилась к Эдварду.

— Не смотри, — только и успел шепнуть он, прижимая Ингрид к себе.

Обнимая ее, король почти сразу почувствовал, как от слез промокла рубашка и вспыхнула кожа на груди. Словно ее обожгло огнем.

Денвер кричал все сильнее, уже не в силах сопротивляться. Спустя несколько долгих секунд твари утащили его в щель между мирами, и наступила благословенная тишина.

Впрочем, Эдвард не торопился отпускать девушку. Удивительно, но рядом с ней королю было неожиданно хорошо. Просто стоять вот так, обнимать Ингрид и чувствовать, как ее тепло переходит к нему. И сердце… его сердце вдруг болезненно стукнулось о ребра, заставив задержать дыхание и прислушаться к себе. Вскоре стук повторился. Снова и снова. А потом и кровь побежала по венам, разгоняя тепло, даря жизнь и пробуждая эмоции.

— Не может быть, — слегка отстраняясь, прошептал Эдвард.

Ингрид удивленно покосилась на него и произнесла:

— Они забрали Денвера.

Эдвард не ответил. Вместо этого прижал ладонь к груди, продолжая вслушиваться в биение собственного сердца. Впервые за столько столетий оно ожило.

— Время пришло, — сказал появившийся словно ниоткуда Арей.

— Да, — улыбнулся король дикой охоты, подходя ближе к своему помощнику. — Мое время закончилось. Началось твое.

Эдвард аккуратно снял с головы терновый венец и осторожно опустил его на голову Арея. Тот тут же начал менять форму, подстраиваясь под нового повелителя и предводителя дикой охоты.

— Прощай, старый друг, — прошептал новый король.

— Прощай, — отозвался Эдвард.

Сейчас он выглядел как простой смертный: с короткими волосами, в джинсах, футболке и куртке. В его светло-голубых глазах больше не танцевали льдинки, теперь их наполняли свет и любовь.

— И что теперь? — тихо спросила Ингрид, когда они остались вдвоем.

— Не знаю. — Молодой мужчина прижал ее к себе еще крепче. — Я давно не был… человеком. Придется заново учиться.

— Я помогу, — пообещала она.

— Хорошо, — улыбнулся Эдвард и, внезапно оробев, негромко спросил: — А ты не хочешь сходить со мной на свидание?

На улице у самой калитки стоял огромный сверкающий мотоцикл. Верный Буран, словно сотканный из ветра и непокорной стихии, не покинул хозяина и в новой, смертной жизни.

* * *

Ольга Коротаева. Раненая душа

Annotation

Женя отчаянно боялась, что рейс отменят. Раненая душа истекала кровью и медленно умирала в молодом, здоровом теле. Утопив педаль газа, женщина пыталась обогнать зарождающуюся бурю. Будто несчастный, застигнутый в поле Диким Гоном, старалась избежать страшной участи.

Наступал Самайн.

В эту ночь мёртвые