Мой друг - домовой (Дилогия) - Гектор Шульц

обхватил голову руками. Я решил, что балагана достаточно и подошел к лейтенанту.

- Товарищ лейтенант. Может вашего напарника в больницу надо? – я смущенно тыкал носком ботинка в асфальт. – Солнце припекло видимо.

- Ага, или перепил водки с дальнобойщиками, – мрачно ответил Валя. – Езжайте, гражданин. Вот ваши документы.

Он отдал честь, а я быстро захлопнул багажник с сидящими там домовыми. Бедный Антон так и сидел на асфальте и качался, как неваляшка из стороны в сторону.

- Андрей? – взволнованная Алина взяла меня за руку, когда я вернулся в машину. – Что там случилось?

- Потом расскажу. Как уедем, – выдохнул я, заметив, что домовята вернулись в салон и теперь хохоча, обсуждают произошедшее. Я завел двигатель и Адик рванул с места крайне резво.

- Ну и что это было? Вам делать больше нечего? А если бы он выстрелил? Это же полицейский! – бросил я назад.

- Не кричи, барин, – сморщился Нафаня. – Ну, пошутили мы немного. Этот пузан хотел только деньги с тебя сбить, уж в голове его мы прочитали это.

Чуча закивала в подтверждение его слов. Я нахмурился и погрозил пальцем двум разгильдяям.

- Так, чтобы это первый и последний раз. Сам разберусь, – веско заявил я и повернулся к Алине. – Ей Богу. И детей не нужно. Эти паранормальные ураганы с успехом заменят всех.

Девушка в ответ задумалась и хитро улыбнулась.

Наконец-то, дача! Я загнал Адика во двор и спрятал под навесом. Алина и домовые высыпали из машины и бросились бегать по робкой, зеленой траве. Я с удивлением заметил, как мне нравится эта картина. Моя девушка, мой идиотский друг и пушистая девочка-домовой. В груди екнуло одно маленькое и доброе слово. Семья.

- Лапочка, иди к нам, – улыбнулась мне Аля и я, отбросив все сомнения, направился к ним.

Вечером, мы сидели на веранде и смотрели на звездное небо. Домовята тихо переругивались, споря о своем возрасте и методах приготовления борща, а мы с Алиной пили горячий чай прижавшись друг к другу.

- Знаешь, милый. Это все так прекрасно, – задумчиво протянула девушка.

- Что именно, солнышко?

- Все. С тобой мне так спокойно и хорошо. Как не было никогда.

- Это очень приятно слышать.

- Ага. Алинка, ты смотри с ним аккуратней, – вездесущий Наф слышал все. Слух у него был, как у летучей мыши, честное слово. – Меня он постоянно притопить пытался в ванной. И тебя так будет потчевать, если его прогневаешь. Барин, хоть и фашист, но даже по их меркам очень суровый.

- Тебя сечь нужно розгами, холоп, – мудро подметила Чуча, придвигаясь ближе к Але. Девушка взяла домовиху на ручки. – Поражаюсь, как барин твой тебя вообще терпит. Я бы давно тебя выкинула на помойку. Вот где рай тебе был бы.

- Было дело давным-давно, Чуч, – ответил я, за красного от злости Нафаню. – Мой маленький друг однажды возомнил себя реинкарнацией Цоя и направился на поиски лучшей жизни. Сам расскажет, если захочет.

- А шиш вам! – показал мясистый язык домовенок. – Опять смеяться будете над бедным Нафанюшкой.

- Никто над тобой не смеется, – хмыкнул я и тоже взял смутьяна на руки. Дух тут же заурчал, как самосвал наевшийся солярки.

- Хороший ты барин, даже если и жопой бываешь иногда.

- Наф, ты вот что скажи лучше, – домовенок повернул ко мне свою голову. – Вы же домовые, а вы магией какой-нибудь владеете? Кроме того, что воздух портить, да исчезать?

- А, як же, – степенно ответил барабашка. – Я могу тебя вообще на крышу закинуть, и будешь там до осени сидеть.

- А я могу тебя в колодец бросить, и живи там с лягушками, – буркнул я в ответ на Нафанину остроту.

- Ой, Погосян прям, – заулыбался домовенок, сравнив меня с веселым комиком из телевизора. – Можем мы волшбой заниматься. Я же домовой.

- И какие у вас способности?

- Разные. Мы можем становиться невидимыми, когда желаем. Мысли читать умеем. Вот знал бы ты барин, какая дикость у тебя порой в голове, - хохотнул Нафаня. – Особенно, когда девиц видишь, которые тебе по нраву.

- Так, ты от темы-то не увиливай, - покраснел я. Не хватало еще, чтобы Алина услышала то, что ей знать не полагается. Хорошо, что он ушла в дом сославшись на усталость. Верная Чуча потопала за ней следом.

- Ох, не понимаешь ты шуток, Андриюшко. Ладно. Я вот могу предметы перемещать по воздуху. Как энта фиговина называется, дай Боженька памяти. А! Телекинез, кажется, - Нафаню понесло в дебри воспоминаний. Но даже в эти моменты, дух не забывал язвить и шутить напропалую. – Еще у меня силушка богатырская есть. Однажды я Петьку на шифоньер закинул за то, что он мне похмелиться не дал. Зажал старый балбес бутылочку, а Нафанюшка бедный головой мучился.

- Это он опрометчиво поступил, - засмеялся я, вспоминая Нафанино похмелье. – Зато там, где он теперь, бутылочку можно увидеть только во сне.

- Туда ему и дорога, извергу, - надулся домовенок, поглаживая свою соску. – А еще я однажды его другу Василичу, уши увеличил в два раза. Он в раковину гадить начал с перепою и зеркало соплями своими мазал. Ух и вознегодовал я тогда. Зато теперь он с шикарными локаторами щеголяет, вот.

- Злодей, - я потрепал барабашку по голове. – А что же ты мне никогда таких пакостей не делал? Уши не увеличивал и не закидывал меня на шкаф. За одно купание мог бы разорвать давно.

- Не знаю, барин, - через минуту ответил Нафаня. – Хороший ты. Не могу я тебе пакости такие делать. Что-то внутри меня прямо аж лопается. С Петькой такого не было. Его я рад был помучать, а ты вот заботишься обо мне, кушать готовишь. Как тебя душить за это?

- Зато царапать и кусать меня не возбраняется?

- Вот, что ты опять начинаешь? – возмутился дух. – Ты это заслужил, раз бедного домовенка топить пытаешься.

- Если тебя не купать, то в комнате обои от вони облазить начнут, - хихикнул я.

- От чьей еще вони они облазить будут.

- Ладно, не злись чертушка. Хорошо же сидим. Ты добрый дух, хоть и стараешься показать обратное.

- Тебе виднее барин,