Мороз.К.О. - мэр Елкино - Лина Коваль

смеется Ника. — Ты опять, да?..

Она сжимает мою руку, лениво приподнимает ее и сонно целует раскрытую ладонь, утыкаясь в нее носиком. Этот по-женски нежный и покорный жест, одновременно умиляет и возбуждает.

— Выходи за меня, — обхватив шею, касаюсь большим пальцем розоватой теплой щеки.

Ох, а это оказывается так легко!..

Этих слов моя бывшая ждала от меня несколько лет, а я все чего-то телился. То когда денег заработаю, то потом назначений. Все выше, выше, выше. Казалось, что предложение от мэра Нижнего Новгорода будет звучать круче, чем от обычного московского административного чиновника.

Оказалось, что не я один так считал, потому как испытание Елкинскими медными трубами наши отношения не прошли.

А здесь и сейчас... Как песня. Ладненько так.

«Выходи за меня»… Само выкатилось, даже подумать не успел.

Ника сощуривается и, кажется, до нее доходит смысл моих слов. Я все жду, когда она улыбнется. Не знаю, завизжит, кинется мне на шею, будет верещать. Что там девочки делают после предложения?..

Минет в честь помолвки? Было бы вообще чудесно…

Но она только участливо изучает мое лицо и нервно сглатывает. Потом заостряет свое внимание в районе моего носа.

Что там?.. Касаюсь.

Блядь.

— Это все пройдет, буду как новенький, — уверяю ее, вспоминая о том, что выгляжу как потрепанный футбольный мяч. — Ну так, и?..

— Выйти за тебя замуж?

— Ага… — улыбаюсь.

— Каждое утро просыпаться вместе…

— Ну да.

— Готовить для тебя завтраки, обеды и ужины…

Пожимаю плечами, уже понимая, что восторга в тонком голосе не предвидится. Ох уж эти зумеры! Была бы миллениалкой — быстро бы согласилась.

— Опускать каждый раз крышку унитаза, — продолжает Ника с мрачной иронией. — И собирать носки по дому, вытирать зеркало в ванной после того, как ты побрился, а еще отпрашиваться у тебя в клуб.

— Какой еще, на хрен, клуб? — усмехаюсь. — Постой… Так говоришь, будто ты там уже была.

— Замужем? Нет. У меня ведь целое отделение женщин, в большинстве первородок, — смеется она. — Я столько всего наслушалась про мужские привычки…

— Лучше бы ты в гастроэнтерологии работала… — ворчу.

— Не обижайся, — доверчиво прислоняется к моему плечу. — Но я и правда пока не планировала семью. Я хочу учиться, поступить в медакадемию, потом пройти интернатуру, быть самостоятельной.

Женская самостоятельность? Это что вообще такое?

— Давай будем встречаться. Я не против.

Встречаться, блядь. Ладно хоть на вписку не позвала.

Озадаченно на нее смотрю, убирая ладонь с тонкой шеи.

— Нет, если это надо для отца, я могу, — тут же часто кивает. — Но… пусть это будет фиктивный брак.

— Ты фильмов пересмотрела? Без этого справимся.

Глядя в потолок, пытаюсь собрать мелкие останки своего раздутого ЧСВ[1].

Ника же чувствует себя прекрасно. Заливисто смеется и опускает голову мне на грудь, исследуя пальцами мой пресс. Член гудит от нетерпения, когда его накрывает ласковая ладонь.

Чуть с обидой подаюсь в нее бедрами.

Помолвочный минет грозит обернуться в извинительный.

Так тоже норм.

— Мне кажется… нам надо… — шепчет Ника.

— Заняться сексом еще раз? Да… — откидываю одеяло и стискиваю острое плечо.

Снова заливисто смеется. Мелодично очень. Нравится.

— Боже, успокойся, пожалуйста. А душ здесь есть?..

Пф…

— Есть, но я не хотел тебе о нем напоминать!..

Она поднимает лицо и строго на меня смотрит.

— И кстати, если ты думаешь, что я не заметила отсутствия презерватива, то ты сильно ошибаешься.

Я умиротворенно вздыхаю и вспоминаю, что закинул в чемодан пару пачек перед отъездом. Просто наудачу.

— Я подумал, ты в меня влюбилась. И обо всем забыла. И замуж за меня пойдешь…

— Может, и влюбилась, но не настолько, — назидательно выговаривает, а я еле сдерживаю глуповатую ухмылку.

Сложно оставаться серьезным человеком, когда тебя отшивает, а потом строит голая девица с торчащими розовыми сосками.

— Иди-ка сюда, — зову ее и, когда она приближается, нападаю на приоткрытый рот. — Хочу тебя, зараза.

— Отстань!

— Пиздец как.

Ника осоловело на меня пялится. Так, будто ее мозг выполоскали в соляной кислоте. Будто его вообще нет.

Я тоже заглядываюсь и совершаю тактическую ошибку, ослабляя захват.

Спрыгнув на пол, Ника открывает чемодан.

— Я в душ, — предупреждает. — А потом ты! — уже приказывает. — Мы с улицы даже руки не помыли. И вообще, что это за квартира? Душ с унитазом надо бы тоже продезинфицировать перед использованием… Кто здесь был до нас…

— Все сделаем, — соглашаюсь.

Пока идет к двери, продолжает тараторить на тему гигиены, а я глаз не спускаю с округлых ягодиц.

Затем, откинувшись на подушки, забрасываю руки за голову и недовольно пялюсь в потолок.

М-да…

— Если ты есть, Бог, помоги. Отец мой небесный…

Ни свадьбы, ни минета.

Так не пойдет.

[1] чувство собственной важности — прим. авт.

Глава 37. Мой парень Константин Олегович (ч)

Чувствую, как солнечный свет игриво падает мне на лицо и своим уютным теплом ласкает правую щеку. Это… приятно.

— М-м — Облизав распухшие, даже растерзанные губы, понимаю, дело вовсе не в зимнем солнце, проникающем из окна московской квартиры. — Ко-остя, — улыбаюсь еще с закрытыми глазами и нежусь под одеялом.

Мужские пальцы сухие, немного шершавые.

Мечтательно потягиваюсь.

Константин Олегович Мороз — глава администрации сурового Елкино и со вчерашнего дня… мой парень.

Парень…

Да уж!.

Сощурившись, смачно зеваю.

Понимаю, что в квартире вкусно пахнет едой и свежесваренным кофе — это радует, но, когда прямо перед собой вижу штаны защитного цвета, незамедлительно вскакиваю с подушки.

— Ты куда-то собрался?.. — пугаюсь сильно.

— Надо отъехать, Ника, — говорит Костя серьезным тоном, сжимая в руке свой мобильный телефон.

Мне тревожно становится. И страшно. Очень.

— Куда отъехать?..

Обычно так говорят про «мир иной».

— По делам.

— К отцу поедешь?..

— По делам, Ника, — повторяет, слабо улыбаясь.

Это смешно, да?..

Я умру, пока жду здесь одна.

— Можно, с тобой поеду? Боюсь за тебя…

— Не нужно ничего бояться. Я ведь сказал.

— Ну, ты ведь не один поедешь? С кем-то?..

— С Владом и Серегой.

А-а. Это вчерашние «газовщики»-спецназовцы. Влад тот, что с волосатыми ногами.

— Хорошо, я буду здесь, — немного успокаиваюсь.

Костя кивает и убирает телефон в задний карман. Четкий, загорелый пресс