Уроки нежности - Дана Делон

ведущей народ» Эжена Делакруа. Вы наверняка даже не знаете, в каком музее они выставлены. – И его губы расползаются в гаденькой, ехидной улыбочке.

– В Лувре, – как гром среди ясного неба доносится голос Уильяма Маунтбеттена. Он стоит в проходе, старинная деревянная дверь позади него распахнута настежь.

– О дорогой мой монарх, – спохватывается профессор, – как же вас не красят подобные опоздания.

– Перепутал лекционный зал, – бросает на ходу Уильям и подходит к нашему столу.

Он переводит задумчивый взгляд с Этьена на Шнайдера. Не знаю, что тут происходит, но последний словно отклеивается от своего места. Раз, два, три – и я чувствую, как тепло, которым накрыл меня Шнайдер, потихоньку исчезает. Парни плавно передвигаются, освобождая место рядом со мной. Маунтбеттен садится и открывает чистую тетрадь. Без понятия, как это работает, но с его появлением я испытываю две противоположные эмоции: волнение начинает с новой силой бурлить в крови, и вместе с тем спокойствие, абсолютное и несокрушимое, охватывает душу.

Профессор непонимающе моргает и затем всматривается в первую парту. Мне интересно, насколько странно мы смотримся со стороны. Этьен Гойар, Бенджамин Шнайдер, Уильям Маунтбеттен и я – стипендиатка Селин Ламботт. Я здесь явно лишняя… Маленькая стипендиатка в списке аристократов.

– Да, на чем я остановился… – впопыхах тараторит де ла Фонн. – Конечно, жду вашу работу, Ламботт. У вас три недели. Не спешите, разберитесь в материале.

Профессор больше не смотрит на меня, не оглядывает ехидно. Уильям же, напротив, провожает его своим свинцовым, как пули, взглядом, не мигая и не меняя задумчивого выражения лица. Темные брови собраны на переносице, губы сжаты в тонкую линию.

Цербер, шепчет внутренний голос.

Дневник Люси

Обещание

Прием в честь восемнадцатилетия Уильяма Маунтбеттена проходил в замке Винтерсхолд. В этот вечер он сиял ярче, чем когда-либо, освещенный тысячами огней. Вечером это зрелище завораживало своей красотой. На него были приглашены все сливки общества. Дамы в роскошных вечерних платьях, увешанные старинными драгоценностями, обсуждали последние сплетни, а джентльмены в элегантных смокингах обменивались колкостями и бокалами шампанского. Живая музыка, исполняемая оркестром. Официанты в белых перчатках, одетые в строгие черные костюмы, искусно балансировали подносами с шампанским, канапе и десертами, скользя между гостями словно призраки.

На мне было сверкающее платье бежевого цвета от Александра Маккуина. Дедушка подарил мне его за день до приема, чем вызвал очередную вспышку гнева отца и долгие разговоры о том, как же сильно я избалована. Но надеть на торжество платье отец позволил, ведь мне нужно найти достойного мужа… Ткань моего наряда переливалась в свете люстр, и я действительно приковывала взоры.

– Вот ты и совершеннолетний. – Я крепко обняла Уильяма, и он поцеловал меня в щеку.

Этот маленький жест запечатлели все фотографы. Более пожилые люди глядели на нас с улыбкой, причитая что-то о любви. Леди в роскошных платьях, напротив, кривили лица, думая, что я этого не замечаю.

– У меня для тебя сюрприз. – Уильям широко улыбнулся.

В такие моменты я видела перед собой маленького мальчика, каким он когда-то был. Улыбчивый, со взъерошенными светлыми волосами. Он глянул на часы и подмигнул мне:

– Только сюрприз придет чуточку позже.

– Ты меня заинтриговал, – призналась я. – Стоит ли напоминать, что это твой день рождения?

– А есть какое-то правило, что именинник не может порадовать близкого человека?

Я улыбнулась:

– Нет, такого правила нет.

Он наклонился ближе и шепнул:

– Все джентльмены на этом приеме только и смотрят в твою сторону.

– Потому что они думают, что я встречаюсь с принцем, и не прочь отбить меня у тебя.

– Может, расскажем им правду?

– Чтобы леди и их мамаши не давали тебе прохода?

– Они и так не дают, – закатив глаза, отозвался Маунтбеттен.

И я могла понять этих леди. Уильям был не просто принцем. Он был красивым принцем. Светлые волосы уложены назад, глаза цвета грозового неба всегда выглядели задумчивыми, и это добавляло ему этакой загадки, что так привлекает юные сердца. Идеально сшитый костюм подчеркивал широкие плечи и статную фигуру. Маунтбеттен во всем был идеальным.

– Пойду поздороваюсь с тетушкой, а то обидится и весь вечер будет жаловаться моему отцу, – сказал он и тут же уточнил: – Ты же не против? Я могу оставить тебя одну?

Я погладила его по руке, в душе ликуя от его заботы и внимания:

– Конечно, не будем заставлять тетушку чувствовать себя лишней.

– Если что, кричи SOS, и я приду спасать тебя, – улыбнувшись, произнес он и отошел, держа спину ровно, а голову прямо.

Его провожали взглядом все присутствующие, а он делал вид, что не замечает их. Ко мне подошла Энн Бартон и, словно мы с ней давние подруги, попыталась завести светскую беседу:

– Здесь так красиво!

– Очень красиво.

– Шампанское выше всяких похвал.

– Да, вкусное.

Она улыбалась мне фальшивой улыбкой, отчего на ее щеках пявлялись ямочки.

– Ты знаешь, кажется, мы могли бы подружиться, – глупо хихикнула она. – В конце концов, столько лет учимся в одной школе.

Я уставилась на нее прямым немигающим взглядом:

– И столько лет ты пытаешься, но все не получается.

Губы, накрашенные ярко-красной помадой, округлились в удивлении. В отличие от остальных, более умных змей, Энн не была одарена мозгами, раз подошла ко мне и открыто начала диалог.

– Ну, знаешь ли…

– Что, будешь делать вид, что хочешь дружить со мной не из-за Шнайдера, Маунтбеттена и Гойара? Или есть другая, неизвестная мне причина?

– Какая же ты стерва!

Энн, подобрав остатки гордости, удалилась. На этом приеме я была в окружении маленьких гадких змей. Они даже не были хищными, как бы сильно им этого ни хотелось. Все леди здесь мечтали, чтобы я провалилась сквозь землю. Отчего-то им казалось: если меня не будет, то парни обязательно будут принадлежать им.

Я вышла в уборную, думая: пусть катятся к черту. У меня была Луна, и я ей нужна не потому, что дружу с самыми крутыми парнями, и не потому, что моя фамилия Ван дер Гардтс. Ее интересовала лишь Люси, а не то, какие бенефиты имеет дружба со мной.

Мы с Луной говорили ночами напролет, готовились к экзаменам и надеялись, что новая жизнь ждет нас совсем скоро. Жизнь, где мы будем видеться каждый день и между нами не будет никаких преград.

– Сюрприз!

От неожиданности я подскочила на месте:

– Луна… – Я не могла поверить своим глазам. – Что ты тут делаешь?

– Была приглашена самим принцем на его день рождения! – весело воскликнула она. – Увидела, как ты выходишь из зала, и решила, что это лучшая возможность устроить тебе сердечный приступ! – Она расхохоталась.

– Так ты и есть тот самый сюрприз?

– Если честно, сама до сих пор в шоке. – Она качнула головой, словно действительно была удивлена.

– Боже, иди ко мне! – Я так крепко ее обняла, что захрустели ребра.

– Подруга, не убей меня.

– Ты тут надолго?

– Уилл сказал, что могу остаться на ночь.

– ВОТ ЭТО ДА!

– Не кричи так, – шикнула она и огляделась. – Нам не нужно лишнее внимание.

– Тут недалеко есть библиотека, и мы можем там спрятаться.

Мы прошли в библиотеку, я включила торшер у кресла. Свет мягко разлился по комнате, подсвечивая старинные деревянные панели и полки, заставленные книгами. Мы сели прямо на цветастый ковер и смотрели друг на друга, не в силах поверить, что наконец видимся вживую. Что-то неуловимо изменилось в Луне с тех пор, как отец перестал над ней издеваться. Она стала другой. Даже глаза ее сияли иначе. Я взяла ее тонкую кисть в свою:

– Надо будет поблагодарить Уилла за этот сюрприз.

Но вместо радостного согласия услышала:

– Я занялась сексом!

Мое лицо вытянулось от удивления. Я не