Сорока и Чайник - Артём Скороходов

очень неприятная вахта была на Машине. Жарко, душно. Жутковатые големы-автоматоны, которые ритмично кидали уголь в топки или молча следили за непрошенными гостями. Это было неприятно.

Сегодня ночная вахта Фёдору досталась на корме. Сиди, смотри на океан. «Огненные двадцатые». После заката вся вода заполнялась светящимся планктоном. Это было неимоверно красиво. Фёдору нравились эти ночные дежурства. Сегодня было безветренно, поэтому паруса были опущены. Мерный стук лопастей ходовых колес и плеск волн успокаивали. Умник и Змей обычно молчали и не спорили со своим хозяином на ночных дежурствах. Все вместе они просто смотрели на переплетения живого огня. И вообще Фёдор с удовольствием брал самые тяжелые поручения и самые глухие ночные вахты. Сослуживцы на него поглядывали с настороженностью, но с определенным уважением. Дело было не в каком-то особом альтруизме. Просто Фёдор боялся засыпать. Тяжелые вязкие сны постоянно преследовали его. Дворянчик из подвала, который сломал шею, осьминоги, которые бросали истерзанное тело Старшего Зюйда в Яму, и самое неприятное — Инга. Холодное неподвижное лицо, закрытые глаза. Каждый раз. Каждую проклятую ночь.

От медитативного наблюдения за океаном его отвлек тихий стук каблуков. На корму, не заметив Фёдора, вышла женская фигура. Фёдор понял, что это девушка из тех учёных, которых они забрали в прошлом порту. Сойти на берег тогда команде не разрешили, но Фёдор стоял на посту и видел, что из шести новых пассажиров у одного явно была женская фигура и длинные светлые волосы. Краем уха он слышал, как офицеры обсуждали «книжных червей», «яйцеголовых» и почему-то несколько раз всплывали какие-то «осы».

— Доброй ночи, — сказал девушке Фёдор.

Та вздрогнула и испуганно обернулась. Фёдор открыл шторку фонаря и посветил себе на лицо.

— Ой, здравствуйте, я не думала, что здесь кто-то есть.

Теперь Фёдор мог разглядеть ее поближе. Не сказать, что красавица, но милая. Совсем небольшого роста, холодные голубые глаза.

— Извините, если напугал.

— Ничего страшного. Меня зовут Хельга. Хельга Шлоссе.

— Старший матрос Фёдор Сорока.

Девушка кивнула и отвернулась к светящемуся морю. Повисло молчание.

— «Мелковата, — размышлял Змей. — И слишком худая».

— «Зато глаза умные», — возразил Умник.

— «Хотя страшненькая девушка — всё равно девушка».

— «Ничего она не страшненькая. Тебе лишь бы всё испортить».

Фёдор обычно терпел эти разговоры и старался на них не реагировать. На мысли в голове эти двое не обращали внимания, или делали вид, что не слышат. Но вот вслух разговаривать самому с собой явно не стоило.

— Красиво, — тихо сказала девушка.

— Очень, — ответил Фёдор. — Это планктон.

— Я знаю. Много слышала, но ни разу не видела. И вообще, я впервые плыву на корабле. А вы много плавали? Как вас там… Фиотр?

— Фёдор. Приходилось поплавать, да, — соврал Сорока. Признаваться, что это его первый большой поход, не хотелось.

— А можете я буду называть вас Теодор? Мне так проще.

Фёдор вздохнул и некоторым трудом согласился.

— Вы откуда? — спросил он, чтобы перевести тему.

— Из Грубена. Это Франкский Рейх.

— Странно видеть иностранного гражданина на военном корабле.

— Я гражданка Империи Урс. Я переехала пару лет назад.

— Даже так?

— Императорская Академия Естественных Наук Империи Урс может быть очень убедительна.

— «Не, ну ладно, ничё такая деваха. Шея ровная», — продолжал размышлять Змей.

— «Это что? Такой комплимент про шею?» — слегка возмутился Умник.

— «Ну, ровная же? И нос. Вот, тоже ровный».

— «Это называется точёный профиль».

— «Сам ты точёный. Профиль как профиль. Но я бы на нее поглядел, когда она купаться бы пошла».

— А вы откуда, Теодор?

— Из Лосбурга.

— Красивый город. Что ж, я, пожалуй, пойду в каюту. Надо выспаться. Завтра обещали заход в порт. Не думаю, что в следующий месяц у нас будет такая возможность.

— Почему? — удивился Фёдор.

— Вряд ли на Закатных островах есть хоть что-то похожее на приличный порт и хоть какую-то цивилизацию.

— На Закатных островах?

— Ну да. Мы же туда плывем? Вы не знали?

— Если честно, то нет. Нам офицеры не докладывают. Я думал мы в Шахство плывем, к Мусаидам.

— Нет. Нам надо на самую южную оконечность Закатных островов. И даже немного дальше.

— Извините, Хельга. А можно нескромный вопрос? А кем вы работаете?

— Вот уж точно нескромный. Энтомолог.

— Вы изучаете бабочек?

— Можно и так сказать, — усмехнулась девушка. — Доброй ночи, Теодор. Спокойного вам дежурства.

— Тогда последний вопрос: я видел, как вы поднимались к нам на борт под руку с высоким блондином. Это ваш жених?

— О боже упаси, — рассмеялась девушка. — Это мой недалекий братец Тайвин. Жениха у меня нет, к счастью. Всё? Или еще будут вопросы?

— Нет. Прошу простить меня за назойливость, — Фёдор коротко поклонился.

— Вы очень странный для простого матроса, Теодор.

— «Ха. Я тебе всегда говорил, что ты дурак», — довольно заявил Змей.

— «Странный — не значит дурак. Поправь ее, что ты старший матрос, — задумчиво комментировал Умник. — И вообще, может она флиртует с тобой? Или нет? Совершенно непонятно, когда эти женщины что-то говорят и что думают».

— Ну тогда самый последний вопрос, — сказал Сорока, вспомнив разговор офицеров на мостике. — Это связано с осами?

Девушка странно посмотрела на Фёдора, ничего не ответила и ушла.

* * *

После вторых склянок Фёдор сменился. Команда готовилась к заходу в иностранный порт. Матросы натирали медь, красили корпус, пытались до блеска надраить трубы паровой машины. Бежали на корму, быстро курили и бегом возвращались назад. Когда бронефрегат «Счастливый» должен был появится в порту, все, вот буквально все, будут видеть его великолепие и мощь. Фёдор в этом не участвовал, он спустился в кубрик и лёг отсыпаться. Надеялся он лишь на то, что сегодня обойдется без кошмаров.

Вечером вернулись те, кого отпускали в первую очередь. Они восторженно рассказывали о том, что увидели, где побывали и что попробовали. На следующий день всё повторилось. Фёдор без проблем поменял свое место в очереди на пачку папирос. Потом угостил этими папиросами матросов, которым не повезло до сих пор сойти на берег.

На третий день Фёдор сошел на твердую землю. Вокруг шумел южный порт. Сотни людей в яркой одежде, запахи керосина, цветов, специй, жареного мяса и сырой рыбы. В толпе портовые рабочие толкали груженые тележки и громко кричали, чтобы им дали проехать. Огромный паровой кран продолжал погрузку угля на их бронефрегат. Фёдор отбился от группы матросов, которые прямиком отправились в местные кабаки. Сказал, что пойдет с теми, кто хочет посмотреть на достопримечательности. К ним же он тоже не отправился.

С помощью жестов показывая узкие глаза и быстрые поклоны, выяснил у местных, где здесь находится квартал выходцев из Жиньше.