Мороз.К.О. - мэр Елкино - Лина Коваль

Что такое подростковое вымогательство по Левке знаю.

— Я это к чему все, — продолжает Влад. — Твоей-то егозе годков сколько?

— Двадцать один.

— Ну вот… Там, куда мы едем, яблоку упасть негде — одни олигархи да аллигаторши. А ты мужик вроде нормальный, не из мажоров. Как бы зазноба твоя не слилась в последний момент…

— Ника не такая.

Сам говорю и сам же шубу ее вспоминаю. И серьги, оттягивающие карман пуховика.

Во всем этом только одно успокаивает — ее битая праворукая «Мазда». Могла ведь у папашки подороже машину попросить, а нет, видно, эту сама покупала. На свои кровно заработанные. Значит, хорошая она, самостоятельная.

— Короче, че я тебя учу? Сам все знаешь.

— Знаю.

Дальше оба молчим, каждый в своих мыслях.

В Больших Вяземах действительно яблоку негде упасть. Я, конечно, за всю жизнь многое повидал, но родительский дом Ники Коноваловой-Несолнцевой меня впечатляет. И она еще моему Альберту удивлялась?..

Остановившись с северной стороны, Отец глушит двигатель.

— Пойдем-ка, разведаем, что там…

На улице он осматривается на предмет камер и внимательно исследует забор не меньше трех метров в высоту. Он из желто-коричневого кирпича и с широкими пилястрами.

Сцепив руки в замок, наблюдаю за профессионалом, почесывающим затылок.

— Ну что, Константин? Будем штурмовать, — кивает Влад сам себе.

— В смысле?

— Штурм. Ты в армии был?

— Был.

— Ну слава богу. Значит, не малахольный.

Я снова пялюсь на кирпичную стену.

— Здесь перелезть нереально, — сомневаюсь.

— Если забор нельзя перелезть, значит… через него можно перелететь, — подмигивает Влад. — С пороховым ускорителем.

Он серьезно? Совсем отбитый?..

Поморщившись, поднимаю голову повыше.

Блядь.

Блядь.

Ника-Ника-Костяника.

— Ладно, — соглашаюсь.

— Да шучу я, — грохочет он над ухом. — Ты аж позеленел. Не дрейфь, администрация. Щас мы Азиата вызовем.

— Кого?

— Азиат. Друган мой. Позывной у него такой был. Сейчас тоже на пенсии. После службы в Таиланд на пару лет уехал, сейчас, правда, водителем в газовой службе трудится. Ты как вообще? В этой теме сечешь?

— Не особо. До Елкино по плану газификация только через два года доберется.

Надеюсь, меня к тому времени уже переведут.

— Ладно. На территорию заедем как газовщики. Видишь, — показывает на ту часть забора, по которой проходит желтая труба.

— Ты хочешь ее повредить?

— Ага, топором несколько раз долбанем…

— Сомнительно.

Блядь.

— У вас там в Елкино все такие серьезные? — басит он. — Запорный вентиль на магистрали перекроем — и дело с концом. Пошли.

Мы снова загружаемся в «Патриот» и едем до ближайшей забегаловки на трассе. Там около часа ждем подмогу. Азиатом оказывается вполне себе русский мужик Серега, габаритами один в один как сам Влад.

Молча выслушав план, Сергей выдает нам форму — комбинезоны и спецовки с надписью «ГОРГАЗ» на спине. Переодеваемся в газели желтого цвета, пока возвращаемся к резиденции Коновала.

— На-ка, противогазную маску нацепи. Вдруг узнают.

Согласившись, закрываю лицо.

Чувствую себя максимально комично.

На то, чтобы перекрыть запорный кран, требуется совсем немного времени. Подъехав к воротам, Влад с Серегой выбираются из машины и что-то перетирают с охраной.

Спустя полчаса после проверки салона «Газели» двумя охранниками мы заезжаем на территорию. Котельная стоит справа от замка, поэтому останавливаемся возле нее.

— Ну что, Константин, — смотрит на меня Влад. — Беги за своей зазнобой. А мы пока тут с Серегой поковыряемся. Если спросят чего, скажешь, что должен проверить оборудование в доме.

— Спасибо, мужики, — быстро киваю и выбираюсь из автомобиля.

Зимнее солнце припекает так, что жарко — пиздец. Дышать невозможно. Прохожу по вымощенной белой брусчаткой дорожке и дергаю высокую металлическую дверь.

Все это время думаю, когда же моя жизнь свернула не туда?

Представить, что всего неделю спустя я буду проникать в чей-то дом в форме сотрудника газовой службы и в резиновой маске во все лицо, было бы так же абсурдно, как полететь на Луну.

Здешний холл выглядит как зал в Лувре, и это снова бьет по моему чертовому самолюбию. Если она привыкла вот так, то придется туго. Из всей обстановки я могу себе позволить только канделябры, и то не факт.

Ладно, разберемся.

Быстро поднявшись по лестнице на второй этаж, иду по коридору и проверяю двери…

*

Дорогие мои!

Приглашаю всех в свою яркую, молодежную, хоккейную новинку

ГОРЯЧЕЕ СЕРДЦЕ АРКТИКИ

https:// /shrt/rSnr

«Арктика, он же Майк Авдеев, — надежда и свет всего русского хоккея — вернулся в «Родину» … Эта новость застала меня врасплох и всколыхнула разум.

Показатели опального экс-форварда «Далласа» впечатляют:

80 — игр за сезон;

30 — шайб, 5 из которых победных;

3 — выговора от тренера за злостное нарушение режима;

1 — готовая на все, восторженная массажистка;

-1 — лучший друг, недавно предложивший мне встречаться.

Я бы мечтала перестать думать ночами об этой арифметике, но, увы, не получается. Ведь Авдеев вдруг решил, что он... мой будущий муж, и всякое сопротивление этому огромному, пещерному медведю бес-по-лез-но!

Но я все-таки попробую...

Ссылка на книгу:

https:// /shrt/rSnr

Глава 33. Подумаешь, блатная наука...

Остановившись у длинного стола, накрытого белоснежной скатертью и готового к приему гостей, разглядываю изящные сервизы, а затем и стены с массивными зеркалами, отражающими свет и создающими иллюзию бесконечности.

Бесконечности и моей безнадежности…

Осматриваю свое короткое платье из пайеток, похожих на рыбью чешую. В любой другой день восхитилась бы тем, как оно блистает в этой обстановке. Люстры из хрусталя сверкают, добавляя блеска окружающему меня пространству, а я вот уже который день гасну.

Потому что надежда на то, что Костя сам за мной приедет, увядает.

Взглянув на настенные часы, бегу в кабинет. По пути выглядываю в окна. Мое внимание привлекает желтая газелька во дворе и два человека в спецформе, которые направляются к котельной.

— У нас какие-то проблемы с газом? — с порога спрашиваю у отца.

— В каком смысле? Ты видела новые биржевые сводки? — он тут же хватает телефон со стола. — Ох, ты ж. Хорошо, что все акции во фьючерс перевел, а то сейчас бы твой отец обеднел миллионов так на десять.

— Рублей?.. —