Пышная проблема физрука - Рина Фиори

вытирают слёзы, учителя натягивают на лица широкие улыбки, а мы понимаем, что всё… Больше не вернёмся в школу в качестве учеников, потому что наше время вышло.

Большинство из нас безумно рады поскорее вырваться во взрослую жизнь, и только единицы понимают, дело не в опостылевших стенах или надоевших лицах учителей. Дело в том, что первая, самая большая страница жизни, наконец, перевёрнута.

Парням проще проживать такие моменты, они после официальной части столпились в кучку, и ржут, как бараны. А вот девчонки даже самые стойкие, нет-нет, да и пускают случайную слезинку.

Но мне сегодня не до сентиментальностей, я, как юла, кручусь то и дело вокруг своей оси и ищу взглядом одного человека. А его словно след простыл. Разве не всем учителям положено присутствовать на линейке?

Но Саныч, увы, так и не появляется.

С одной стороны, даже проще, что никто не пожирал меня взглядом, пока мы вместе с девчонками выступали. А с другой, мне любопытно, куда мог деться Ильин.

– Встречаемся в шесть вечера, не опаздывайте! – командует кто-то из мальчишек.

Класс дружно принял решение устроить вечеринку в честь последнего звонка, но мне почему-то неинтересно отправляться на эту тусовку. Я никогда не была душой компании, но и от коллектива старалась не отрываться, а тут такое странное состояние. Не хочу идти, и всё тут.

Но в голове почему-то звучат слова моей бабушки: есть «хочу», а есть «надо». Думаю, она когда их говорит, совершенно другое имеет ввиду, но это ведь нюансы. Поэтому я всё же пойду вместе с классом и отмечу начало взрослой жизни.

Если мне, конечно, никто не помешает. А я, что же, получается, хочу чтобы помешал?

Странно так, Степан обещал что-то мне там доказать, а сам исчез. Ну, а я теперь места себе найти не могу из-за него.

Инна Витальевна не даёт мне спокойно поковыряться в себе и гонит вместе с классом на фотосессию. Девчонки поправляют дурацкие бантики на голове и ноют, что додумались сделать себе хвостики. Не могу не согласиться, потому что так они выглядят довольно странно.

Да, нам, как первоклашкам, приказали нацепить на голову банты, но я нашла выход из ситуации – заплела две французские косы. И даже бантики прицепила, но они болтаются где-то под грудью, а не на макушке, как у многих, потому что волосы у меня даже в заплетенном состоянии достаточно длинные.

Не меньше трёх десятков снимков, и нас всё-таки отпускают домой, но до выхода из школы мне дойти не суждено.

– Посмотрите, Саныч! – выкрикивает кто-то из девчонок, и весь класс дружно поворачивается в сторону центрального входа на территорию школы.

Степан идёт весь такой непривычный: в классических чёрных брюках и светлой рубашке. Вроде бы слишком строгий, но несколько расстёгнутых верхних пуговиц придают его образу небрежность.

В руках у физрука огромный букет полевых цветов, таких нежных, не вызывающих. Вот если бы были красные розы, наверное, это смотрелось бы пошло, а так… Мило, очень мило.

– С праздником, дорогая, – протягивает мне букет.

С диким грохотом челюсти всех одноклассников, классручки и моя в том числе, падают на вымощенный тротуарной плиткой школьный двор.

Это что такое вообще?

Нет, я понимаю, что у меня осталось всего три экзамена, парочка репетиций вальса и собственно сам выпускной. То есть каждый день по пять часов кряду видеться с одноклассниками и учителями я уже не буду.

Но это же не повод кидать меня на амбразуру в глазах всей толпы?

Нет, конечно, мне приятно, врать не стану. И руки так и тянуться взять цветочки, поднести их к лицу и зарыться носом в букет, чтобы вдохнуть свежий ненавязчивый аромат.

Но Саныч, блин, зачем так откровенно?

И мысленно я уже готовлюсь к тому, чтобы услышать очередную порцию насмешек и улюлюканья, как тогда, когда я столкнулась с классом на выходе после репетиции вальса. Но всего этого почему-то не происходит.

Буквально во мгновение ока на площадке, где проходила фотоссессия, не остаётся никого, кроме нас с Санычем. Одноклассников, словно ветром, сдувает, и даже Инна Витальевна понимающе кивает и уходит прочь.

Некоторые девчонки, конечно, бросают в мою сторону завистливые взгляды, но не более того.

Смотрю вслед удаляющимся притихшим одноклассникам и неожиданно для себя ловлю порцию морального удовольствия. Это что же получается, при Саныче в мою сторону никто и слова сказать не посмел? Так что ли?

Да это же просто вау! Самый настоящий!

Не ожидала, что авторитет физрука может сработать мне на руку, и это дико приятно.

– Спасибо, – наконец, я беру в руки цветы. – Красивые…

– Ты тоже, – произносит Саныч и делает шаг ко мне, – очень…

– Стоп! – выставляю руку ладонью вперёд. – Я, конечно, всё понимаю, но это уже перебор.

– Что именно Вер? – хитро прищуривается и не отрывает от меня взгляда, заставляя краснеть от неловкости.

А то не понимает, что именно! Цветы, внимание, разве он не собирался меня только что опять поцеловать? Нет?

Просто посреди школьного двора делать это неправильно…

«А вот за школьным зданием – очень даже!» – услужливо напоминает внутренний голос о том, что было несколько дней назад.

– Ничего, – растерянно лепечу в ответ и крепче прижимаю букет к груди, словно в качестве преграды между мной и Санычем.

Хотя ему, судя по всему, любые преграды нипочём.

– У меня есть для тебя небольшой сюрприз, – говорит парень, – если ты, конечно, не занята. У тебя с классом нет никаких мероприятий?

Степан легонько улыбается уголками своих немного пухлых губ, а я опять вспоминаю, как он меня целовал ими. И неожиданно ловлю себя на мысли,