Уроки нежности - Дана Делон

Мне становится слишком любопытно.

– И как именно ты нашел его? – спрашиваю я, когда мы заходим в лифт.

– Прятался в прачечной, а этот ключик валялся там без дела на полу, – рассказывает Этьен. – Это еще в прошлом году было. – Он беззаботно пожимает плечами. – Alohomora – идеальное название. Я сразу все понял.

Железные двери разъезжаются, и меня накрывает дежавю, – я слишком часто езжу с этим парнем в лифтах.

– Ты же соседка Луны, – уточняет он.

– Да, а вы друзья?

На лицо Этьена набегает тень.

– Ну, так, – уклончиво произносит он.

– Не сочти за наглость, но от кого именно ты прятался в прачечной?

Этьен замирает с ключ-картой в руках. Всей его легкости и непринужденности как не бывало. Он открывает мою дверь и медленно оборачивается:

– А ты любопытная, да?

– Я просто… – Теряюсь и не знаю, что ответить.

– Не люблю допросы, – неожиданно признается Этьен.

– Прости, если была слишком навязчива.

Он поджимает губы:

– В этом месте есть несколько негласных правил, но я озвучу лишь два. Первое. – Он выставляет перед собой палец. – Люди не любят вопросов. Второе. – И второй палец поднимается в воздух. – Мадам Де Са не любит тех, кто сует свой нос куда не надо.

Я переступаю порог спальни и, неловко перепрыгнув с ноги на ногу, все же задаю очередной вопрос:

– А при чем здесь Де Са?

На губах Этьена появляется едва уловимая улыбка.

– Это будет мой последний ответ на этом допросе. – Он опирается о дверной косяк и произносит: – Де Са здесь не просто директриса… эта должность ей досталась по наследству. – Он оглядывает меня сверху вниз. – Понимаешь, к чему я веду?

Я качаю головой и честно признаюсь:

– Нет.

– Академия – это в первую очередь семейный бизнес с миллионной прибылью, – подводит итог Этьен. – Чтобы все это не рухнуло, у Делла Росса должна быть отменная репутация. И Де Са глазом не моргнув выдворит любого, кто копается в грязном бельишке ее дойной коровы.

Я изучаю выражение его лица. Это как минимум странно. Почему он говорит мне об этом сейчас?

– Зачем ты мне это говоришь?

Этьен отклеивается от косяка и тянется вверх, он расслаблен. Но что, если это наигранное?

– Предупрежден – значит вооружен, – бросает он как ни в чем не бывало. – Когда знаешь правила игры, знаешь, какие мины обходить.

Я выпячиваю подбородок:

– Не думала, что мы на войне.

Этьен фыркает:

– Поверь, на войне проще. Там ты хотя бы точно знаешь, кто твой враг.

– А здесь?

Парень подмигивает:

– Лимит ответов на сегодня исчерпан, Селин. – Он машет мне рукой на прощание. – Не делай глупостей. Не хочу, чтобы тебя исключили: твоя компания мне весьма приятна, чего не скажешь о девяноста девяти процентах людей в этом учреждении.

И после этого он просто уходит, оставив меня с моими подозрениями, опасениями и ворохом мыслей.

Глава 15

Я НАДЕВАЮ СЕРЫЙ СВИТЕР и внимательно разглядываю свое отражение в зеркале. Поправляю ворот белой рубашки, вытаскивая его наружу из-под вязаного полотна. Свитер я купила в секонд-хенде еще прошлой зимой. Он теплый, крупной вязки, но внизу чуть растянут, да и черт с ним. Волосы собираю в высокий хвост на макушке, на ногах теплые гольфы и лоферы, юбка в серую клетку – обыденная униформа академии. Вроде ничего не забыла. Ах да, галстук! Я завязываю его на шее и утвердительно себе киваю. Выгляжу прилежной ученицей, и не скажешь, что не спала всю ночь… Подпрыгиваю на месте, услышав шорох за дверью. Сердце учащенно бьется, и я отхожу в угол, прячась за открытой дверцей шкафа. Когда тебе страшно, секунды длятся бесконечно долго. Дверь открывается, и я задерживаю дыхание. С облегчением выдыхаю, когда вижу на пороге Луну. Она поднимает глаза и, увидев, где я прячусь, хмурится.

– У тебя крыша поехала? – грубо спрашивает она.

После подобной ночи было бы даже неудивительно, проносится в голове. Интересно, я теперь буду подпрыгивать от любого шороха за дверью? Молча выхожу из укрытия и хватаю свою потрепанную сумку.

– Какого черта ты там прячешься? – недоуменно интересуется соседка, глядя на меня во все глаза.

– Мне пора, – вместо ответа бросаю я.

– Стой, – летит мне в спину.

Застываю у двери и опасливо поворачиваю голову. Какая очередная грубость меня ждет? Но Луна удивляет.

– Просто сохрани мой секрет, ладно? – тихо просит она.

В ее голосе нет угрозы или требования. Она действительно меня просит, как бы это сказать… по-человечески.

– Можешь не переживать на этот счет.

Я вижу, как ее плечи опускаются и она делает глубокий вдох.

– Честно? – как-то по-детски переспрашивает она.

– Абсолютно, – без раздумий отвечаю я.

В ее голубых глазах собираются слезы. Она несколько раз моргает и смотрит куда-то мимо меня:

– Спасибо, Селин.

Что за метаморфоза? Сколько ликов у моей соседки?

– За такое не благодарят. – Я хмурюсь, мне становится неловко.

Не знаю, к каким людям привыкла Луна, но я точно не из тех, кто будет разбалтывать всякую ерунду. Зачем? Какой смысл? Я отворачиваюсь, но не успеваю покинуть спальню, как Луна вновь окликает меня:

– Селин, будь аккуратна с Уильямом.

Она замолкает, но я застываю в проходе в ожидании продолжения. Луна делает очередной глубокий вдох, словно собирается с силами, и тихо добавляет:

– Не спрашивай почему, но просто держись от него подальше, как бы сложно ни было.

Конец ее фразы мне абсолютно непонятен.

– Как бы сложно ни было? – Я смотрю на нее через плечо.

Она кивает:

– Уильям притягательный.

Луна наконец заглядывает мне в глаза. И в них скрывается столько меланхолии и печали, что становится не по себе. Я вижу, как в уголках собираются слезы. Несколько слезинок падает на щеки, и она яростно их стирает.

– Каким бы он ни был хорошим, просто знай: он несет в жизнь других только боль и отчаяние. – Она несколько раз моргает и отворачивается.

– Луна…

Моя соседка резко качает головой и хватает вещи со своей постели.

– Мне нужно собираться, – непослушным голосом бросает она и быстро прячется в ванной, громко хлопнув дверью.

Мне кажется или она готова была разрыдаться? Каждый раз, когда вижу ее, она удивляет меня. Я будто знакома с тремя разными Лунами. Я выхожу из комнаты и обдумываю ее слова. Вспоминается, как Этьен сказал, что в этом учреждении никто не любит отвечать на вопросы. Скорее все вокруг обожают говорить одними загадками.

На улице пахнет мокрой травой. Поправив лямку тяжелой сумки, полной учебников и тетрадей, я направляюсь в главное здание. Сегодня у меня первая лекция по искусствоведению с профессором Пьером де ла Фонном. Я видела его на фотографиях в буклетах. Напыщенный француз, который считает себя последним из поколения аристократов. По крайней мере, кто еще будет фотографироваться с тростью? Не скажу, что я сильно нервничаю перед его лекцией. Да, волнительно, но после лекции меня ждет куда более важный и тревожный разговор с мадам Де Са. Надеюсь, во время урока я смогу отвлечься. Голова гудит от непрошеных мыслей, а нервы натянуты как струна. Я взяла искусствоведение, потому что вообще ничего не смыслю в искусстве. Я лишь однажды посетила Центральный музей Марселя с классом, и было это лет десять назад. Мне бы правда хотелось узнать сегодня что-нибудь новое. Открыть для себя еще одну ячейку, из которых состоит наш мир. Это одна из причин, почему я люблю учиться. Единственный доступный способ раскрывать неизведанное, осознавать, насколько многогранно человечество. Мне кажется, все споры и недопонимания происходят от невежества, ведь чем больше ты узнаешь о мире, тем больше готов принять.

Я так спешу, что не замечаю перед собой женщину и налетаю на нее со всей силы, больно ударяясь носом о ее твердую спину.

– Боже, смотрите перед собой!

Этот голос мне хорошо знаком. Черт! Из всех людей в этой академии налететь я должна была именно на нее. Мадам Де Са презрительно оглядывает меня. Я тру нос и спешно извиняюсь:

– Простите-простите!

– Стипендиатка Ламботт. – Она поджимает губы и поправляет стильные солнцезащитные очки. – Я как раз планировала назначить вам встречу.

Ее звонкий голос бьет меня по голове, словно молот. И с каждым произнесенным словом ощущение,