Брак понарошку, или Сто дней несчастья - Аня Вьёри

почему-то растерянно плетется сзади. – Ты мне будешь нужна на работе в четверг. Стиль – сдержанно торжественный. Посоветуйся, пожалуйста, с тетей. Потенциальных компаньонов надо будет встретить и показать им, что мы очень рады познакомиться.

Спускаюсь вниз. Моя чинная тетушка сидит на ступеньках и с упоением вычесывает громадного пса.

Маринка красит когти той фигне, что зовется как-то на “К”. В ярко-алый.

– Теть? – смотрю на нее недоуменно.

– Ты запретил нам выходить во двор! – она почти обиженно вскидывает подбородок. – Так что терпи!

“Нам”? Запретил “нам”?

– Кхм, – проглатываю все, что хочу сказать. – Да. Я отдал распоряжение до вечера усилить охрану. Чтобы в дом точно никто не прошел. До вечера. Буду поздно!

Помимо всех запланированных дел, у меня нарисовалась еще одна встреча. Срочная. Очень важная.

– Ничего, – хмыкает моя драгоценная родственница, – мы найдем чем заняться. У нас сегодня танцы!

– Ну, – вскидываю брови…

Распорядок дня в моем доме стремительно меняется.

– Отлично. До вечера! – еще раз оборачиваюсь на Злату.

Хочу ее поцеловать.

Просто хотя бы в щеку…

Но…

Реакция Серого в спальне была очень яркой. Слишком яркой.

– До вечера, – улыбаюсь лично ей.

Видимо, как-то необычно улыбаюсь, потому что теперь тетушка смотрит так, будто я отрастил лишнюю конечность.

Да ну вас нафиг!

Сажусь в машину почему-то раздраженный. Неаккуратно трогаюсь.

– Мож, я поведу? – с опаской спрашивает Серый, хотя вижу же, что прикалывается!

– Слышь! – наезжаю на него, и он ржет.

Заливисто и ничего не стесняясь.

– Да ладно! – отмахивается, утирая лоб. – Она и в самом деле клевая девчонка.

С этим спорить не собираюсь.

Почему-то вспоминается, как мы столкнулись около кафе, я разглядывал, как она вытирает Маришку, и думал, что вот на такой бы я женился!

Ну вот!

Женился!

Только…

Стискиваю зубы.

– Серег, набери-ка мне Хомченко. Надо с ним пообедать. Срочно. Пока по-хорошему.

.

Злата

– Раиса Ильинична, – присаживаюсь на лестнице около тетки Глеба.

– Да, девочка? – как-то почти машинально отзывается она.

Ее рука резкими движениями выдирает пучки шерсти со спины нашего дворянина. А тот лежит, зажмурившись, и похрюкивает. Клякса… Ой, простите, Клеопатра от удовольствия аж пальчики растопыривает, а Мышь делает ей…. Маникюр или педикюр? Даже не знаю, как определить. Но от усердия моя сестра аж кончик языка высунула. Старается.

Божечки!

Во что мы превратили порядочный дом?

– Раиса Ильинична, – снова начинаю я, – Глеб сказал, что в четверг ему надо принять кого-то очень важного… – хмурюсь. – И я должна буду присутствовать.

– Да, – тетка откладывает расческу, смотрит на меня, – обычная практика. Ужин с женами демонстрирует дружеское расположение. Открытость. Надежность.

– Да, я понимаю… – как же ей сказать?

– Тебе помочь с костюмом? – Раиса Ильинична очень проницательная женщина.

Но…

– Не только, – выпаливаю я. – Понимаете, я совсем не знаю, как себя вести с такими людьми, – к лицу приливает жар, ладони потеют. – А я… Глебу важно, чтобы… И… Я….

– Деточка, – тетка покровительственно кладет свою ладонь поверх моей руки, – у нас сегодня с Мариной был запланирован урок этикета, – на этих словах моя Мышь дергается, открывает рот, чтобы что-то ляпнуть, но тетя не дает ей слова. – Я понимаю, что у тебя много дел, но не согласишься ли ты присутствовать? – продолжает Раиса Ильинична. – Маришечка такой живой и любознательный ребенок! А я уже в таком возрасте, – она закатывает глаза. – Ты мне очень поможешь!

Я выдыхаю, сжимаю пальцами ее теплую, крепкую руку…

Кажется, первый урок этикета мне только что преподали.

Усвою!

С радостью!

.

Глеб

– Михаил Сергеевич, – достаю распечатки распечатки, предоставленные Григоровым, – объясните, пожалуйста, кто в вашем доме позволил себе выкладывать мои персональные данные в открытый доступ?

Хомченко хмурится, всматривается в бумаги.

– Я ничего не понимаю в этих цифрах, – трясет головой.

На бумагах действительно куски кодов, идентификационные номера персональных компьютеров, скрины переписок.

– Мих, – скашиваю взгляд на присутствующего тут Серегу, – мы с тобой поговорим на простом или на юридическом?

.

33 глава

Глеб

– Мих, – скашиваю взгляд на присутствующего тут Серегу, – Мы с тобой поговорим на простом или на юридическом?

Хомченко оценивающе смотрит на меня минуты две, потом кладет распечатки, вздыхает.

– Давай по-простому.

– Дочь приструни! – рычу я. – Или это придется сделать мне! Какого черта она ко мне лезет? Она чуть ребенка в детдом не отправила! – вскакиваю, нависаю над компаньоном. – Знаешь, чтобы я с ней сделал, если бы эта дрянь из опеки до моих девочек добралась бы?!

Миха двигает челюстью, раздувает крылья носа, но молчит.

– Вижу, – киваю. – Знаешь. Так вот, Мих, – сажусь на место. – Мое последнее китайское! Еще один выпад твоей ненаглядной в сторону моей семьи… – не договариваю, качаю головой…

– Твоей семьи, – медленно произносит Хомченко.

– Тебя что-то не устраивает в моих формулировках? – моя очередь выпячивать подбородок.

– Да плевать я хотел на твои формулировки, – он сминает в кулак бумаги, резко встает. – Если вот это вот, – трясет над столом распечатками, – просто наглый поклеп!..

Не договаривает.

Но мысль ясна.

Не наглый, Мих. И не поклеп. И ты свою дочь лучше меня знаешь. Потому и уходишь сейчас, хоть и рыкая в ответ.

– Михаил Сергеевич, я всегда был аккуратен в делах и предельно честен со своими компаньонами, – откидываюсь на спинку стула, смотрю на него снизу вверх, но…

Но Миха почему-то тушуется.

– Я рад, что мы друг друга поняли. Буду безумно благодарен, если вы предпримите адекватные действия со своей стороны.

На это Хомченко не отвечает.

Фыркает, выплевывает беззвучное ругательство и удаляется из ресторана, задев стул.

Ну что ж. Смотрю на Серегу.

– Теперь можно и пообедать? – вскидываю бровь.

– Звучит-то как, – высокопарно закатывает глаза Серый.

– Что?

– Мои девочки, – он ведет по воздуху ладонью, смакуя гласные…

Оборзел что ли?

.

Злата

– Забудь про нельзя! – Раиса Ильинична гладит меня по предплечью. – Ты должна чувствовать себя уверенно! Свободно! Ты – хозяйка положения!!!

Я рвано вздыхаю, расправляю плечи и беру кусок тонкого белого хлеба передо мной.

– Нет-нет! Нельзя кусать!!! – почти вскрикивает она. – Только отламывать! Ровно столько, чтобы сразу положить в рот…

Боже! я закатываю глаза и готова впасть в истерику.

– Стоп, моя дорогая! Вдохнули! Улыбнулись! Даже если у вас что-то не получается – просто улыбайтесь! Вы – само очарование! Поверьте! За ваши зеленые глаза вам простят любой казус! – взмахивает она рукой. – Только! – тут же замирает. – Не вздумайте говорить с мужчинами о делах! Ни за что! Ни одного слова про их бизнес, даже если вас будут спрашивать!

– О! Это я оставлю Глебу, – выдыхаю…

– Точно! Великолепный ответ! “Спросите