Брак понарошку, или Сто дней несчастья - Аня Вьёри

с японцами? Да, всерьез….

Тянусь к чашке с кофе, чтобы иметь возможность помолчать хоть пару минут.

– Че там, кстати, у нас по проекту договора? Согласовали правки? Что их сторона приняла, что нет?

– А! Кстати! Правки! – Серый явно хочет что-то обсудить по работе, поэтому с легкостью бросает скользкую для меня тему женитьбы. – Помимо того, что я вынес на общее обсуждение, там есть еще один момент, – он открывает ноут. – Смотри, пункт пять пять два…

В этот момент у меня звонит телефон.

Я пытаюсь сконцентрироваться на документах, которые подсовывает мне Серый, мельком смотрю на смартфон. Звонит тетя.

Черт.

Ну неужели так важно?

Нехотя принимаю звонок…

– Да? Кто? – у меня все холодеет внутри. – Что значит “у них есть постановление об изъятии”?

.

30 глава

Глеб

Подъезжаю чуть ли не к самому крыльцу.

Машина с визгом тормозит.

Выхожу, громко хлопая дверью. Следом с пассажирского кресла выкатывается взволнованный Серега.

Он уже успел дернуть кое-кого из органов, пока мы ехали. Машина запущена. Ждем.

– Девочка находится под надзором и не посещает дошкольное учреждение, – уже знакомая мне работница опеки уверенно размахивает какими-то бумагами перед носом у моей тетушки.

– Кто вас вообще пустил в охраняемый поселок?! – оттесняю эту камикадзе, которую мы никак не можем за жабры поймать.

– У нас ордер! – тихо стоящая рядом с работницей опеки субтильная дамочка откашливается и смущенно достает удостоверение.

Смотрю корочку. Работник комиссии по делам несовершеннолетних. Лейтенант! Младший. Вы что, шутите? Или эти дамы так сильно спешили, что не пробили, с кем имеют дело?

– И? – подключается Серый. – Какие претензии к господину Вербицкому?

– К господину никаких, – морщась, фыркает в мое сторону работница опеки. – Мы обеспокоены безопасностью и условиями жизни нашей подопечной Королевой Марины Георгиевны! Девочка не посещает дошкольное учреждение. Ее опекунша ввела работников ДОУ в заблуждение, сказав, что уехала в отпуск, а сама принуждает ребенка к попрошайничеству, мошенничеству и нелегальным способам заработка!

У меня все холодеет внутри.

Неужели кто-то слил в органы все спектакли Златы у кафе?

– Нелегальным способам заработка? – черт, пара пирожных что, так классифицируется? – А какие у вас доказательства?

– Вот! – тетка гордо достает не очень качественную распечатку какой-то фотографии, сует мне в лицо. – Она нарядила девочку и заставила фотографироваться за деньги на ярмарке! И заметьте! – тетка аж краснеет. – Это неучтенный доход!

Я смотрю на размытое фото и не знаю смеяться мне или…

Протягиваю распечатку Серому, тот не выдерживает и начинает ржать.

Я, глядя прямо чиновнице в глаза, поднимаю смартфон:

– Григоров! Найти в соцсетях фотографии с моей свадьбы. Срочно! По моему лицу выборку сделать! Нет, не моя пресс-служба размещала, случайные фото. В парке у реки. Мы без охраны были. У тебя три минуты. Да. Пока только найти. На фото должны быть я с женой, ее сестра и двое посторонних взрослых.

Отбиваю звонок.

– Это фото не может являться доказательством всего того, что вы назвали, – смотрю на побледневшую тетку из опеки.

На трясущуюся лейтенантшу даже не оборачиваюсь. Кажется, до них начало доходить, куда они сунулись.

– Эти фотографии сделаны в день нашей свадьбы случайными прохожими. Поверьте, денег с них за это мы не брали. Но откуда у вас адрес?

– Но… – тетка вырывает у Серого распечатку, всматривается в лица. – Но вы… – поднимает взгляд на меня.

Видимо, все же находит сходство между мною теперешним и мною, счастливо улыбающимся в парке.

– Я, – киваю. – Я и Злата в этот день зарегистрировали наши отношения в ЗАГСе этой усадьбы. После мы спустились к реке. Как раз для того, чтобы сделать фотографии.

– Вы…

И тут во двор въезжает еще одна машина. Черная. Тонированная. С мигалками.

Громко хлопает дверь, выходят трое солидных мужчин в погонах.

– Майор Коротков! – представляется один из них нашей тетке из опеки. – Позвольте ваши документы.

– Мои? – взвизгивает тетка. – Тут насильно удерживают ребенка! Не позволяют представителям власти…

– Предъявите ваши документы! – майор, которого выдернул Серый, настойчиво смотрит на двух женщин.

Лейтенантша несмело протягивает ему свое удостоверение.

– Причина нахождения на частной территории? – рявкает Коротков.

– Проверка состояния ребенка! – голос работницы опеки звучит все менее убедительно.

– Постановление! – майор протягивает руку.

– К-какое постановление? – тетка из опеки прижимает сероватую бумажку с печатью к груди, и я понимаю, что это то самое постановление, которым напугали мою тетушку, но…

Неужели этой дуре хватило наглости приехать с липовым постановлением? У нее же все в системе липовое… Неужели она распечатала?!

Черт!

Вот изъять бы его!

– Очень хотелось бы посмотреть документ, – смотрю на майора.

– Вы знаете, тут явно ошибка! – дама из опеки тут же захлопывает свою папку. – Нас пустили по ложному следу! Чего еще ждать от доброжелателей из интернета! – дергает за рукав совершенно ошалевшую от такого заявления лейтенантшу и чуть ли не бегом пускается к выходу. – Мы будем работать на своей территории…

Коротков быстро ловит Серегин взгляд:

– Законных оснований для обыска нет, – тихо отвечает он на незаданный вопрос.

– Черт! У нее же наверняка с собой эта бумага!

– Ниче, – кивает Коротков, – найдем способ достать!

Майор и его коллеги уверенным шагом следуют за нашими незадачливыми служительницами закона, а мы с Серым идем в дом.

.

Злата

Он не входит, он попросту вбегает.

Разъяренный, суровый, готовый все смести на своем пути!

– Все на месте? Где Мышь? – это вопрос ко мне.

– Тут я! – пищит Маринка.

– Никуда не выходить! Даже во двор, – строго смотрит на нее Глеб.

Маринка распахивает от ужаса глаза и судорожно кивает.

– Блин! – Глеб понимает, что напугал ее, присаживается на корточки, распахивает объятья. – Иди сюда!

И…

К моему удивлению, Маринка в два прыжка забирается Вербицкому на руки.

– Я никому тебя не отдам! – он чуть покачивает ее.

Строгий и страшный монстр, который всех порвет, куда-то растворился, и сейчас это тот Глеб, который вечно таскает Мышь на ручках. – Обещаю! Но и ты мне обещай никуда не выходить!

– Обещаю! – теперь уже уверенно кивает Маринка.

Глеб усаживает ее чуть поудобнее на своем предплечье, идет в кабинет, и мы все следом за ним.

– На территорию поселка они зашли. Корочек хватило. Но в дом без ордера войти не могут, – это он говорит уже мне и Раисе Ильиничне. – Теть, что там конкретно в бумажке было?

– Глеб, я так волновалась, – тетушка хватается за грудь, и я как-то почти инстинктивно бросаюсь к бару налить ей воды. – Я хотела сфотографировать, – она с благодарностью во взгляде берет стакан, сжимает мою руку. – Но она так помахала, –