Уроки нежности - Дана Делон

не огорчает меня даже на секунду, в комнате я не чувствую себя в безопасности. Мне срочно нужно… нужно… куда бежать? На стене в коридоре висят часы. Три ночи ровно. Маленькая стрелка на трех, большая на двенадцати… Я не знаю, куда несут меня ноги. Но я крепко прижимаю к груди фотографии мертвого тела и бегу по лестнице вниз. Хочется оказаться как можно дальше отсюда. Хочется сбросить с себя весь ужас и страх. Вот только я, напротив, вцепилась в послание и в снимки, боясь выпустить их из рук. Мне нужно уезжать из этого сумасшедшего дома! Но стипендия, мое будущее?

Я выбегаю на улицу, ноги мгновенно промокают. Мои тапки, как губка, впитывают влагу. И прежде чем рациональная часть меня продумывает правильный следующий шаг, я бегу в сторону мужского общежития. Бегу так быстро, как никогда. Во рту появляется привкус крови, и в боку покалывает, но я не останавливаюсь и, лишь оказавшись перед дверьми, понимаю, что у меня нет ключа.

– Селин? – слышу я за спиной.

От неожиданности подскакиваю на месте. Пульс учащается, в глазах на миг темнеет, но я заставляю себя сосредоточиться на подошедшем. Это Этьен. Он снимает с головы капюшон худи и оглядывает меня снизу вверх. Мой красный вязаный свитер весь в катышках, клетчатые пижамные штаны из хлопка под сильным ветром надуваются, словно парашют. Я прикусываю сухие губы и внимательно изучаю лицо парня. Что он делает в три часа ночи на улице?

Взгляд темных глаз падает на конверт в моей руке.

– У тебя что-то случилось? – спрашивает он.

Я надеюсь, что ширины моих ладоней хватит, чтобы прикрыть ужасные снимки. Продолжаю крепко прижимать их к груди. Молча буравлю парня взглядом. А вдруг это он подкинул мне фотографии? Почему он не спит?

– Где ты был? – Я не узнаю свой голос, хриплый и пронизанный страхом, как у загнанного в угол животного.

Я отступаю на несколько шагов и ударяюсь о холодную кирпичную дверь. Затылок больно покалывает. Этьен несколько раз удивленно моргает:

– Что с тобой стряслось?

– Ты не ответил на мой вопрос. – Я с облегчением замечаю, что он стоит где стоял, и не сделал ни единого шага в мою сторону.

– Ты пришла к Уиллу? – Он засовывает руку в карман.

Мне кажется, еще секунда – и он вытащит оттуда огромный острый нож. Не знаю, почему именно так работает моя фантазия, но я столь напугана, что перестаю дышать и с ужасом смотрю, как Этьен медленно вытаскивает ладонь.

– Я тебя не обижу, – почему-то говорит он и трясет в воздухе ключ-картой. – Я открою?

На его пластиковой карте что-то написано, но у меня от страха все расплывается перед глазами.

– Пошли, а то заболеешь, – с тревогой произносит Этьен. – Ты вся промокла и дрожишь.

И лишь сейчас я замечаю, что моя челюсть ходит ходуном, а зубы стучат.

– Если хочешь, я проведу тебя до твоей спальни.

В голосе парня звучит тревога. Видно, что ему неловко и он теряется, однако предлагает мне свою помощь. Но я с ужасом думаю о том, чтобы оказаться одной в своей спальне. Я молча качаю головой, потому что знаю: если открою рот, то просто разрыдаюсь.

– Хорошо, Селин. Пошли согреем тебя. – Он открывает дверь и придерживает ее для меня.

Я быстро проскальзываю внутрь. В здании сухо и тепло. Кончики пальцев моих ног покалывает от холода. Этьен идет вслед за мной, но держит расстояние. Я благодарна ему за это.

– Что у тебя в руках? – все-таки спрашивает он.

Я каменею перед входом в лифт.

Через какое-то время он бросает:

– Понял! Не хочешь говорить – не будем.

Я даже не поворачиваю голову в его сторону. Мы входим в лифт, и я впечатываюсь в самый угол. Этьен озадаченно поджимает губы и держится в стороне. Парень проявляет чуткость, но все же… что он делал в три часа ночи на улице? Откуда шел? Не притворяется ли?

Лифт подает сигнал, что мы прибыли, железные двери разъезжаются, и Этьен жестом приглашает меня пройти вперед. Я выскакиваю и слышу за спиной его размеренные шаги. В коридоре лишь мы вдвоем. Наконец мы подходим к двери. Этьен стучит и, поскольку никто не открывает, прикладывает к ней свой ключ. Я замечаю надпись. Черным лаком для ногтей на карте написано: Alohomora. Этьен ловит мой взгляд, и уголок его губ приподнимается.

– Да, это именно то, о чем ты подумала. – Он придерживает открытую дверь.

И только сейчас я осознаю, что не знаю, чья это комната, на каком мы этаже, как долго шли от лифта. Если мне нужно будет бежать, то в каком направлении? Мой топографический кретинизм меня погубит.

– Где мы? Это твоя спальня? – Я облизываю пересохшие губы.

Брови Этьена удивленно взлетают вверх.

– Комната Уилла, – качает он головой.

Я кошусь на ключ-карту в его руках:

– У Уильяма нет соседа. – Мой голос дрожит.

– Его действительно нет. – Он прячет карточку в карман и постукивает по нему. – Это заклинание открывает все двери.

Наконец я собираюсь с духом и заглядываю ему в глаза. Он молчит, будто ждет, что я открою рот и расскажу о случившемся. Но у меня в глазах собираются слезы, а в голове мелькают ужасающие кадры со снимков, которые я изо всех сил прижимаю к груди.

Этьен покашливает:

– Селин, заходи.

Я качаю головой, осознавая, насколько это плохая идея. Держись подальше от Маунтбеттена, иначе… я сделаю из тебя такую же красавицу. Перед глазами стоит изуродованное тело, тошнота подкатывает к горлу, и, не в силах справиться с ней, я наклоняюсь, все тело сотрясается в рвотных судорогах. «Я только что блеванула Этьену на кроссовки», – с ужасом думаю я и готова провалиться от стыда сквозь землю. За моей спиной слышны тихие шаги.

– Твою мать, – тихо ругается парень.

Неожиданно перед моим носом появляется черный платок. Я знаю, кому он принадлежит. Аккуратно беру его и протираю лицо.

– Что с ней? – грубо спрашивает Маунтбеттен у Этьена.

Я вижу, как темные брови последнего приподнимаются.

– Я откуда знаю? Это я должен у тебя спрашивать, – тихо рычит он. – Она стояла внизу перед дверью и дрожала.

Внимательный взгляд Уильяма сканирует меня. Хочется спрятаться от него, но сил нет.

– Дрожала? Почему?

– Что ты опять натворил, Уилл? – Этьен устало прикрывает глаза. – Я думал, что все твои выходки в прошлом.

Маунтбеттен не реагирует на обвинения друга, его внимание приковано ко мне. Я закрываю глаза и опираюсь на стену.

– Мне кажется, у нее шок, – доносится до меня голос Этьена. – Я предложил проводить ее к женскому общежитию…

Я резко открываю глаза и качаю головой. В глазах вновь собираются слезы, подбородок дрожит.

– Видишь! – чуть не кричит Этьен. – Я решил, что ее лучше привести к тебе.

Я не понимаю, почему Этьен так решил. Чем он вообще думал? Однако я ведь сама пришла сюда. Он встретил меня у входа. Так что этот вопрос скорее ко мне. Что было у меня в голове? Что я забыла рядом с ним? Необъяснимо, но я чувствую себя в безопасности только рядом с этим психом.

Уильям крепко хватает меня за плечи.

– Кто тебя обидел? – тихо спрашивает он. В его свинцовых глазах полыхают молнии.

И я прижимаюсь к его груди. От него исходит успокаивающий запах леса, я вдыхаю его, изо всех сил стараясь прогнать липкий, холодящий изнутри страх.

Этьен неуверенно переминается с ноги на ногу.

– Ладно, я пойду, – неловко бормочет он.

Мы не прощаемся. Я слышу его шаги, а затем звук закрывающейся двери. Чувствую прикосновение теплых ладоней. Уильям обнимает меня и аккуратно подталкивает войти. В его комнате темно, но серебристый луч луны освещает стерильную чистоту, лишь постель не застелена и одеяло клубится облаком.

– Ламботт, – зовет Маунтбеттен, и я хмурюсь. Он ловит мой взгляд. – Что стряслось? – Пауза, а затем его ладонь ласково скользит по моей щеке. – Ты… – запинается он, качает головой, будто собирается с мыслями, и наконец произносит: – Ты можешь мне все рассказать. – Очередная неловкая пауза, и неожиданно шепотом: – Селин.

Мое имя его голосом… он впервые назвал меня по имени. Я перестаю прижимать кисти к груди и протягиваю их к нему. Мой взгляд падает на снимки и послание, руки начинают дрожать от страха, а в горле застревает