Уроки нежности - Дана Делон

– Селин Ламботт! – встречает меня визгом Клодит, и ее взгляд скользит поверх моего плеча. – Ты одна?

– Да, – коротко отвечаю я и вижу, как на ее лице отпечатывается облегчение.

– Я слышала о произошедшем на лекции по латыни. – Она поджимает губы и неловко гладит меня по плечу.

Я хмурюсь, не совсем понимая, о чем она.

– Те снимки. – Глаза Клодит округляются. – С тобой и Уильямом.

– А-а-а, – глупо тяну я.

– Я видела, они были расклеены по академии. – Она с грустью оглядывает меня. – Очень жаль, что так получилось. Будет разбирательство, но…

Я прерываю ее:

– Снимки были расклеены?

Клодит хлопает ресницами:

– Ты не видела? Сегодня утром.

Отрицательно качаю головой. Видимо, я поспешила поставить точку в главе под названием «Травля». Интересно, а Клодит уже забыла о случившемся с Ником? Наверное, у нее действительно птичья память, иначе глупые снимки меня и Уильяма ее бы так не шокировали.

– Их уже убрали! – спешно сообщает канадка и оглядывается по сторонам. – А ты разве не пришла к мадам Де Са обсудить эту ситуацию? – Она задумчиво почесывает подбородок. – Скажу честно, на твоем месте я бы сидела тихо, – шепчет она и, понурив голову, заканчивает: – Ты все-таки стипендиатка… – И она многозначительно округляет глаза.

Я понимаю недосказанное ею. Я стипендиатка, и учеба здесь – мой шанс выбиться в люди.

– Ты же знаешь, что исключить могут из-за любой мелочи, – все же предостерегает Клодит.

Коротко кивнув, я сжимаю ремешок своей винтажной потрепанной сумки, которую чудом урвала этим летом на блошином рынке за четыре евро. Она вместительная, и это самое главное. Спешу успокоить ассистентку:

– Я здесь не по этому поводу. Моя ключ-карта не работает.

Клодит удивленно моргает:

– Точно-точно! Ведь сегодня приходила Луна. – Она спешно что-то печатает. – Секунду, я выдам тебе новую.

– Луна? – недоуменно переспрашиваю я. – При чем тут моя соседка?

– Она потеряла свою карту, – бормочет канадка и, встретившись со мной взглядом, наконец объясняет: – Мы вынуждены менять код при потере карты, поэтому твоя не работает. Чтобы никто посторонний не смог пробраться в комнату в ваше отсутствие.

– Здесь повсюду камеры. Кто в здравом уме будет совершать уголовное преступление ради того, чтобы пробраться к нам в комнату? – озадаченно интересуюсь я.

Нелогичные поступки – мой маленький вечный триггер. Клодит хмурится и продолжает сосредоточенно печатать.

– Как показывает практика, камеры не всегда работают, – бросает она и, осознав сказанное, резко замолкает. – Вот твоя новая карта! Все должно работать! – слишком звонко и громко провозглашает она. – А теперь прошу извинить, у меня много работы!

Я молча беру свою ключ-карту и внимательно изучаю выражение лица Клодит. Какие камеры не сработали и когда? Мне так отчаянно хочется задать эти вопросы вслух, но, конечно, я оставляю их при себе.

– Спасибо.

– Не за что, и не переживай о случившемся, завтра об этом никто и не вспомнит! – Клодит пытается ободряюще улыбнуться, но у нее выходит изрядно плохо, она никудышная актриса. – Всем и так ясно, что это фотошоп!

Честно говоря, мне уже без разницы. Если троица – Софи, Тиффани и Стефани – хочет тратить свое время на глупости подобного рода, то пускай. Не знаю, поможет ли им это заполучить ледяное сердце Уильяма Маунтбеттена, но я даже думать об этом не хочу и не буду.

Стоит мне выйти из здания администрации, как на лицо падает несколько капель. Все еще не могу поверить, что осень наступила столь стремительно. Тяжелые темные тучи опустились на землю, еще секунда – и ливанет. Будто в подтверждение моих мыслей начинается дождь. Крупные капли барабанят что есть силы, я бросаюсь к первому попавшемуся зданию и встаю под навес у двери. Это старинная постройка из серого кирпича с закрытыми деревянными ставнями на окнах, полностью обвитая плющом. Здесь не проводятся лекции, здание выглядит заброшенным уже несколько лет. Однако, оперевшись спиной на дверь, я понимаю, что она не заперта. Под весом моего тела она медленно открывается, и я теряю равновесие, чуть не падая на спину и закатываясь внутрь, как бочонок. Мокрая рубашка прилипает к спине, и от холода бегут мурашки.

В помещении темно, лишь несколько серых лучей проскальзывают сквозь щели в ставнях. «Есть тут кто?» – хочется закричать, но я молчу. Под ногами скрипит пыльный паркет, и, к своему удивлению, я обнаруживаю несколько свежих следов. Крупные мужские, а рядом будто семенят следы поменьше, явно женские. Я следую за ними и оказываюсь в коридоре, где сверху льется тусклый свет. Вдоль стен висят бра, явно когда-то позолоченные, сейчас же краска потрескалась и осыпалась. Они покрыты толстым слоем паутины, что тянется вниз. Это место будто украсили на Хеллоуин, но декорации слишком правдоподобны. Здесь темно, сыро и страшно.

– Что, не можешь прожить без меня и дня? – доносится до меня тихий женский голос.

– А тебе нравится хранить секреты? – вторит ему мужской.

– Все решат, что я сплю с тобой ради денег…

– А это не так?

Очень сложно распознать шепчущий голос, но я улавливаю ехидство. Шнайдер. И в подтверждение моей догадки с губ девушки слетает смешок.

– Бен, с тобой действительно можно спать только за деньги, – издевательски шипит она. – Но мне такая репутация не нужна, предпочитаю скрывать свои грешки.

– А если, – тянет Шнайдер, – вдруг абсолютно случайно на одной из презентаций по латыни вместо жалкой стипендиатки засветишься ты?

Я замираю в ожидании ответа, но девушка молчит, а затем до меня доносятся звуки, похожие на поцелуи, и короткие стоны.

– Черт! Ты не всегда сможешь откупаться этим, – хрипит Шнайдер. – Возьми его глубже.

К горлу подступает желчь. В сознании вспыхивают неприятные картинки. Я спотыкаюсь, и что-то с грохотом падает вниз. Резко обернувшись, я понимаю, что задела обветшавшую деревянную вешалку. Она разбила хилый паркет, сделав дыру прямо посреди коридора. Все происходит как в замедленной съемке. До меня доносится звук шагов. Убежать и остаться незамеченной не получится. Я поворачиваю голову и вижу их.

– Твою мать, гребаная стипендиатка… – ошеломленно произносит Шнайдер.

Но не его испуганный тон удивляет меня. Луна. Она выглядывает из-за его плеча, и мой взор невольно падает на болтающийся ремень Бена и ее покрасневшие влажные губы. Соседка в ужасе прикрывает рот рукой.

– Бен, сделай что-нибудь! – вопит Луна. – Она же всем разболтает!

Он направляется ко мне уверенной и быстрой походкой. Огромные глаза Луны встречаются с моими. Они будто стеклянные. В них нет ни страха, ни сожаления, ни злости. Ни-че-го. Шнайдер хватает меня за руку и резко тянет на себя.

– Какого черта ты тут забыла? – рявкает он.

Несколько раз моргаю. Я, должно быть, сплю, это не может происходить в реальности. Но он сжимает мою руку сильнее, на запястье точно останутся синяки.

– Ты вылетишь отсюда пробкой, – глядя мне прямо в глаза, довольно мурлычет он.

Мне чертовски больно, я еле сдерживаю слезы.

– Хочешь что-то сказать в свое оправдание? – Он наслаждается каждой секундой моей боли. – Причина, по которой я должен позволить тебе остаться здесь? Может, хочешь к нам присоединиться? – Его бледные глаза сверкают.

– Пусти ее. – Мужской голос позади меня… Должно быть, кажется.

От волнения у меня громко стучит в ушах. Бен сжимает руку сильнее, чувствую – еще секунда, и я услышу хруст кости. От страха потеют ладони, и неприятный озноб пронзает тело.

– Пусти ее!

Голос в этот раз звучит громче и отчетливее, и я готова провалиться сквозь землю. Голос знакомый, от него по коже бегут мурашки и волной прошивает нервная дрожь. Ведь это невозможно…

– Зачем она тебе, Уильям? – прищурившись, интересуется Шнайдер.

Я даже не успеваю понять, откуда возник Уильям. Будто сама тьма выпустила его на свободу. А в следующее мгновение он стоит перед Бенджамином и прожигает его ледяным взглядом.

– Не заставляй меня повторять еще раз, Бен, – тихо, но твердо произносит Уильям, и Шнайдер, громко выругавшись, нехотя меня отпускает.

Я чувствую приближение Маунтбеттена каждой своей клеточкой. Спина покрывается потом, стоит ему подойти.

– Пошли, – произносит он, касаясь моего плеча.

Бенджамин внимательно изучает друга:

– Я спросил, зачем она тебе, Уилл?

– Лучше ответь, что ты планировал с ней