Утопающий во лжи 15 - Лев Жуковский
При этом я прекрасно понимал холодной, расчётливой частью разума, что против инсектоидов не слишком-то и помогут каменные высокие стены города и крепости Когтей Зарема. Эти твари умели очень ловко карабкаться и рыть тоннели. Особенно если с нашей стороны не будет могучих старших офицеров Е и D ранга, способных уничтожать целые армии одним заклинанием.
Причём, скорее даже наоборот, большое количество вкусной пищи в виде гоблинов, сотен тысяч жителей и тепла от печей и производств привлечёт более могучих тварей из числа инсектоидов. Даже Королев и других древних чудовищ С ранга! Вот лишь только идти по факту было больше некуда, и это я тоже прекрасно осознавал.
В глуши, в лесах, мы бы просто умерли от холода и голода. Может, потому и спасал гоблинов по пути, тащил за собой этот обоз беженцев. В надежде успокоить скорее самого себя этим обманом и иллюзией общности, пусть и такой извращённой. А может, я просто привык находиться в окружении сотни воинов, не мыслил себя в одиночестве…
Маршировать в составе полноценной колонны, как на параде, словно мы триумфаторы, возвращающиеся с победоносной войны, сразу по главному тракту в пригород я, конечно же, не стал. Это было бы верхом безрассудства, самоубийственной глупостью. Всё же за последние дни мой разум окончательно принял дополнительные четыре очка характеристик в Интеллекте, впитал их и адаптировался. Стал работать явно лучше, быстрее, эффективнее. Мысли текли стремительным потоком, но при этом оставались упорядоченными, структурированными. Я замечал детали, которые раньше ускользали от внимания. Просчитывал варианты развития событий на несколько шагов вперёд.
Да и ещё один пункт, даруемый боевой формой, тоже оказался однозначно не лишним. Тринадцать пунктов интеллекта для хобгоблина моего возраста, это было нечто из ряда вон выходящее. Я чувствовал себя совершенно иначе, словно до этого смотрел на мир сквозь мутное стекло, а теперь пелена спала.
Пока мои подчинённые притаились в заснеженных зарослях леса, спрятались среди обледенелых кустов и поваленных деревьев, дрожа от холода и страха, я один двигался осторожно вперёд. Ступая бесшумно, несмотря на свои огромные размеры. Паучьи лапы распределяли вес так, что я не издавал этого громкого скрипа на снегу, как это происходило у простых воинов в тяжёлых ботинках.
Иногда даже устранял небольшие группы инсектоидов-трутней, по два-три десятка особей, которые неизвестно что надеялись найти в снегу и опустевших домах. Может быть, тела замёрзших гоблинов, что не успели убежать? Или просто патрулировали территорию по какому-то непонятному инстинкту? Эти твари двигались хаотично, бесцельно, словно потеряв связь с ульем.
Я нападал быстро, жестоко, без предупреждения. Выскакивал из-за угла дома или сваливался с крыши, и через несколько ударов сердца все было кончено. Хитиновые тела разлетались на части под ударами моих передних лап. Я не давал им опомниться, не давал издать сигнал тревоги.
Так вот, добраться до лагеря господина Таталема Со, который располагался на окраине пригорода, в районе складов, мне всё же удалось. Путь занял большую часть ночи, я петлял по улицам, обходил крупные скопления жуков. Но цель была достигнута.
Правда, меня встретили не слишком радушно, мягко говоря, встретили как врага. Причём пятёрка часовых, что дежурили на стенах из брёвен и досок, даже успела не только выстрелить в меня из луков. Что, правда, ничего им не дало, стрелы отскакивали от хитинового панциря со звоном, оставляя лишь царапины. Хоть стрелы они выпустили и довольно профессионально, с хорошей кучностью и силой натяжения.
Однако, учитывая тот затрапезный вид бойцов, оборванцы в разношёрстной амуниции явно не являлись официальными солдатами сотен господина Таталема Со. Да и хоть какими-то регулярными формированиями нашего Лорда тоже не были, это были явно отбросы общества, бандиты и головорезы. При этом эти оборванцы успели протрубить в рог, пронзительный звук разорвал ночную тишину, и поднять тревогу. Я слышал, как по лагерю побежали всполошённые гоблины, как лязгало оружие, как кричали офицеры команды.
— Нурглы проклятые, вы глаза разуйте! — громогласно прокричал я, ловко взбираясь на крышу ближайшего дома. Движение было молниеносным, я просто взлетел вверх, цепляясь паучьими лапами за деревянные стены. Чтобы между нами было от силы пятьдесят шагов, достаточно близко, чтобы они видели меня, но достаточно далеко, чтобы не чувствовали прямой угрозы. При этом игнорируя жалкие попытки навредить мне ничтожными стрелами, ещё несколько выстрелов прозвучало, но я даже не дёргался. — Системную справку использовать мозгов не хватило⁈ Идентификацию включить⁈ Командира ко мне бегом марш! Немедленно!
Голос мой прогремел над лагерем, эхом отразился от стен домов. Я вложил в него всю силу, всю властность, что мог.
При этом, может, эти бездельники и не послушали бы меня, продолжили бы стрелять до тех пор, пока стрелы не кончатся. Однако тот факт, что на крыше я замер, не предпринимая попыток атаковать, просто стоял, словно статуя, возвышаясь над лагерем, кажется, их серьёзно успокоил. Дал им время подумать, оценить ситуацию. Как и те два десятка солдат, что уже через полминуты прибежали на звук горна, более профессионально выглядящие, в единообразной амуниции.
Впрочем, учитывая, что мозгов воинам всё же хватило использовать на мне Системную справку, я чувствовал, как их взгляды сканируют меня, как активируется Системная магия идентификации. Видимо статус интенданта 27-й сотни их достаточно успокоил, увидев моё имя, мой ранг, мою принадлежность к армии господина Таталема Со. Уже через пять минут меня за последние дни хоть кто-то порадовал, хоть что-то пошло как надо.
Оказалось, что именно Тикас, оруженосец господина Таталема Со, сумел организовать оборону этого лагеря. Создать из хаоса и паники подобие порядка. Причём он оказался не столько удивлён моим внешним видом, огромным паучьим телом, хитиновым панцирем, клыкастой мордой, нежели порадован моим появлением. Обрадовался мне, как брату, которого считал погибшим.
Ведь посчитал, что я наконец-то влился в ряды воинов выводка старика Ирчина, принял свою истинную природу, перестал сопротивляться судьбе. В принципе, если честно, это, наверное, так и было. Я больше не был тем жалким эстетом, что коллекционировал картины. Я стал воином, убийцей, хищником. Причём это мне нравилось.
Завести же в пригород спасённых мной гоблинов, жалкие полторы сотни измученных беженцев, не составило труда. Ворота распахнулись, нас впустили внутрь периметра. Как сказал Тикас, инсектоиды не задерживаются в больших количествах в пригороде, они используют его как перевалочную зону. Явно штурмуя главную крепость Когтей
