Так точно, товарищ полковник, или влюблённая поневоле - Анна Варшевская

её сыну в такси. Приходится рассказать про свадьбу сестры, потом разговор переходит на семью, но тётя Таня деликатно и быстро сворачивает тему, когда выясняется, что моих родителей уже давно нет в живых.

В целом дальше всё проходит вполне спокойно. Мне даже, не обращая внимания на недовольство Полкана, рассказывают парочку милых и забавных историй из его детства.

— Прекрати метать молнии из глаз, — говорю мужчине негромко, когда его отец, извинившись, выходит из-за стола ответить на какой-то телефонный звонок, а мама торопится на кухню за очередным кулинарным шедевром. — У тебя замечательные родители.

— У меня ты замечательная, — он подтаскивает меня к себе вместе со стулом и обнимает со спины, утыкаясь носом в волосы и глубоко вдыхая. — Когда домой поедем?

— Невежливо так сразу, — качаю головой, слегка улыбаюсь, откидываю ему голову на плечо, ловлю взгляд. — А у тебя есть причины торопиться?

— Всего одна, — он многозначительно изгибает бровь, — но очень заметная!

— Придётся твоей причине потерпеть, — фыркаю тихонько. — Я ещё хочу тут побыть! Твоя мама говорила про десерт!

— Мне бы кто десерт предложил, — ворчит Полкан.

Дотягиваюсь, целую его в щёку, и мужчина расплывается в довольной улыбке. Смотрю в сторону и замечаю, что в дверях комнаты с большим подносом в руках остановилась его мама и не сводит с нас взгляда.

— Ох, что ж это я… Тётя Таня, давайте я вам помогу! — дёргаюсь вперёд, пытаясь выбраться из крепких рук, но она уже ставит на стол блюдо с запечённым мясом.

— Что ты, что ты, милая, не нужно, — женщина быстро отворачивается, и мне вдруг кажется, что она вытирает глаза. — Да ничего и не надо, я сейчас только овощи свежие принесу.

Торопливо выходит из комнаты, а я всё-таки отодвигаюсь от Полкана.

— Я сейчас, — шепчу ему.

Мужчина хмурится, собирается встать следом за мной, но тут его отвлекает вернувшийся в комнату отец, а я успеваю ускользнуть на кухню.

Мама Полкана раскладывает на плоской тарелке нарезанные огурцы и помидоры и улыбается, заметив меня.

— Алиночка, спасибо, ничего и правда не нужно.

— Всё в порядке? — спрашиваю, поколебавшись.

— Конечно, — она кивает, машет рукой, — просто… я так рада! Ты нас прости, мы с Игорем, наверное, давим на тебя, и вообще всё слишком быстро, но Полкан ни разу нас ни с кем не знакомил.

— Ну что вы, совсем не давите, — помогаю ей переложить остатки овощей, раскладываю сверху несколько веточек зелени, просто чтобы чем-нибудь занять руки. — Но… да, вы правы, всё… очень быстро.

Мне хочется поговорить с кем-то, может быть, даже посоветоваться, но не буду же я обсуждать мужчину с его матерью. У нас всё так стремительно закрутилось, и мне теперь не по себе — так и кажется, что что-нибудь случится. У меня ведь совсем нет опыта. А если я ему надоем? У нас всё-таки значительная разница в возрасте… Или не надоем, а он во мне разочаруется, потому что я ничего особенно не умею и даже не знаю толком, как себя вести, когда вы вроде как пара? Или я загоняюсь из-за ерунды?

— Милая, я понимаю, — тётя Таня касается моего плеча, поглаживает. — Знаешь, меня ведь Игорь почти что украл, — смеётся, глядя на мои круглые глаза. — Да-да, моя семья была строгих правил, отец ему отказал, когда тот явился руки моей просить. Да только Игоря это не остановило.

— Ничего себе! — выдыхаю ошарашенно.

— Да уж, — кивает женщина. — И Полкан весь в отца. Я своего сына знаю — упрямый до ужаса. Но… не помню, чтобы хоть когда-нибудь видела у него такой взгляд, каким он смотрит на тебя, — улыбается мне, и я краснею.

Мы уже закончили с овощами, тётя Таня глядит прямо на меня и внезапно заговорщически мне подмигивает.

— Просто пусть думает, что это он хозяин положения, — говорит тихо. — В выигрыше в любом случае останешься ты.

— Что вы тут делаете? — на пороге появляется подозрительно прищурившийся Полкан.

— С Алиной секретничаем о своём, о девичьем, — фыркает его мама. — Мальчикам такое знать не полагается!

— С какой это стати? — он подходит ближе, обнимает меня за талию, притягивая к себе.

— Давайте в комнату, мясо стынет, — тётя Таня тянется к тарелке с овощами, игнорируя вопрос.

— Я отнесу, — подхватываю блюдо.

— Хорошо, — она улыбается, — я тогда хлеб захвачу.

Берёт плетёную корзинку с нарезкой и выходит из кухни. А я, попытавшись повернуться, прошу:

— Полкаш, отпусти меня.

— Как… ты меня назвала? — мужчина забирает тарелку из моих рук, ставит обратно на стол.

— Прости, — бормочу неловко, — я…

— За что ты извиняешься, малышка? — он разворачивает меня к себе, одной рукой прижимает теснее, другой заправляет за ухо выбившийся локон, поглаживает скулу.

Склоняется к моим губам, раскрывает их своими, прихватывает и поглаживает, не углубляя поцелуя, но заставляя задыхаться.

— Полкан… — еле шепчу, — мы же… у твоих родителей!

— Ты полагаешь, они не в курсе, откуда берутся пчёлки и птички? — он улыбается, но дышит, как и я, с трудом.

— Не надо… — прошу его, — мне неловко…

И словно в подтверждение моих слов, из комнаты до нас доносится:

— Дети, куда вы пропали? Мясо остывает, идите есть.

Полкан прислоняется своим лбом к моему, прикрывает глаза, но почти сразу отстраняется.

— Ладно, малышка, идём!

Провожают нас только спустя почти три часа — и у меня такое ощущение, что я сейчас лопну, так наелась. Тётя Таня успевает ещё раз перехватить меня одну, пока Полкан спускается к машине с пакетами еды, которую его мама всучила нам, не слушая возражений.

— Алиночка, обязательно запиши мой номер телефона, — женщина диктует мне цифры, просит тут же набрать её, чтобы сохранить мой контакт. — И звони, хорошо? Или пиши! От Полкана сообщений не дождёшься, — обречённо машет рукой, — но я буду очень рада, если ты напишешь, — улыбается ласково, и я не могу не улыбнуться в ответ.

Родители прощаются с вернувшимся от машины сыном, Игорь Семёнович пожимает ему руку, хлопает по плечу, мама обнимает его, а потом и меня на прощанье.

— Я была очень рада познакомиться, — говорю искренне.

— А уж мы-то как, — тётя Таня улыбается мне. — Ладно, идите уже. Сынок, будь осторожен за рулём!

— Конечно, мам, — Полкан пожимает плечами, берёт меня за руку, и мы, попрощавшись, наконец выходим на улицу.

Я вдыхаю прохладный вечерний воздух. Похоже, будет дождь — пахнет озоном и пылью, как бывает перед грозой.

— Устала? — мужчина крепче сжимает мне пальцы, смотрит внимательно.

— Нет, всё хорошо, — улыбаюсь ему.

Гроза действительно начинается, но позже — когда мы уже подъезжаем к дому. Полкан осторожно паркуется и, выключив двигатель, откидывается на спинку